Анна Политковская: «Повысить градус от минуса до плюса можем только мы»

Я много думала: ну, почему я так взъелась на Путина? За что так его невзлюбила, что даже книжку написала? Хотя я — ему не оппонент, не политический конкурент, а всего лишь одна из гражданок, живущих в России? Просто — 45-летняя москвичка и, значит, застала Советский Союз во всем его махровом коммунистическом гниении 70-80-х годов прошлого столетия — и очень не хочу попасть туда снова…

Заканчиваю писать книжку 6 мая 2004 года — специально именно 6 мая. Завтра все будет кончено. Никаких чудес в виде оспаривания результатов выборов 14 марта не случилось, оппозиция со всем согласилась и преклонила головы. И поэтому завтра — день инаугурации Путина-2, избранного к власти безумным числом голосов сограждан — больше 70 процентов, и даже если скостить процентов 20 на «пририсовку» (фальсификацию), то все равно будет вполне достаточно для президентства в России.

Осталось только несколько часов, наступит 7 мая 2004 года, и Путин, типичный подполковник советского КГБ, с узким и местечковым мировоззрением подполковника, с невзрачным обликом все того же подполковника, не подросшего даже до полковника, с манерами советского офицера тайной полиции, привыкшего профессионально подглядывать за своими же товарищами, мстительного

На великий российский трон.

Брежнев нам был нехорош. Андропов кровав, хоть и с налетом демократии. Черненко глуп. Горбачев не нравился. Ельцин время от времени заставлял креститься в страхе за последствия его шагов…

И вот — итог. Завтра, 7 мая, их охранник двадцать пятого эшелона, которому место — стоять в оцеплении, когда проезжает ВИП-кортеж, этот Акакий Акакиевич Путин будет шагать по красным дорожкам тронных зал Кремля. Будто он и впрямь там хозяин. Вокруг будет мерцать натертое царское золото, челядь покорно улыбнется, соратники — все как на подбор бывшие мелкие чины КГБ, получившие важные посты только при Путине, приосанятся…

<…>

Советский реванш с приходом и укреплением Путина очевиден.

Надо сказать, это произошло не только от нашего разгильдяйства и апатии с усталостью от бесконечных революций. Это произошло под приветственные вопли Запада. Прежде всего, Берлускони — прямо-таки любовника и главного европейского адвоката Путина. Также Блэра, Шредера, Ширака, не обошлось и без заокеанского Буша-сына.

Ничто не стояло на пути нашего кагэбешника в Кремль. Ни Запад. Ни серьезная оппозиция внутри страны.

<…>

Короткое отступление: оно уже не о Путине, а о нас, публике российской. Путинцы — люди, продвигающие его, заинтересованные в его втором восшествии на престол, люди, сосредоточившиеся сейчас в администрации президента, которая в действительности управляет страной, а не правительство (исполняет волю президента) и парламент (штампует законы, какие хочет президент), — они очень внимательно следят за общественной реакцией. Неправда, что им плевать. И то, что это так, означает слишком многое: ответственны за все происходящее — мы. Мы прежде всего — не Путин. Наша «кухонная» (лишь на кухне посудачить) реакция на Путина и его циничные измывательства над Россией — гарантия, что Путин все это проделал со страной в предыдущие четыре года. Социальная апатия, демонстрируемая обществом, — безмерна. И она — индульгенция Путину на следующие четыре года. Мы реагировали на его действия и речи не просто вяло — а со страхом. Мы демонстрировали чекистам, укоренившимся во власти, этот свой страх. И этим только усиливали их желания относиться к нам, как к быдлу. КГБ уважает только сильных — слабых сжирает. Нам ли этого не знать? И тем не менее мы — в целом — продемонстрировали себя слабаками и были съедены (подавлены). Страх для советского чекиста — мед. Нет лучше подарка ему, чем чувствовать, как трясутся поджилки толпы, которую требуется подчинить своей воле.

<…>

И если нижестоящий это себе позволяет — значит, он враг. Путин ведет себя таким образом не нарочито, не потому, что тиран и деспот от рождения — он просто так воспитан. В категориях, которые в нем вымуштровала КГБ, а эту систему он считает идеальной, о чем не раз публично заявлял. И поэтому, как только кто-либо с ним не соглашается, Путин категорически требует «прекратить истерику». (Отсюда и отказ от предвыборных дебатов — это не его стихия, он не способен к ним, он не умеет вести диалог. Он — исключительно монологист. По военному образцу: пока был «нижестоящим» — обязан быть молчуном. Стал «вышестоящим» — говорю, но в режиме монолога, и тогда все «нижестоящие» обязаны делать вид, что согласны. Этакая

идеологическая дедовщина, временами, как это вышло с Ходорковским, переходящая в физическое истребление и устранение).

<…>

За что я невзлюбила Путина? За то, что идут годы. Летом — уже пять лет, как началась вторая чеченская война ради того, чтобы Путин в первый раз стал президентом — и все никак не закончится. <…> ВСЕ убийства детей, имевшие место при обстрелах и зачистках с 1999 года, остались не раскрытыми, не исследованными правоохранительными органами, детоубийцы не заняли свои законные места на скамье подсудимых. И Путин никогда этого не требовал — хотя и слывет большим другом всех детей.

<…>

За что я невзлюбила Путина? Вот за это и невзлюбила. За простоту, которая хуже воровства. За цинизм. За расизм. За бесконечную войну. За ложь. За газ в «Норд-Осте». За трупы невинно убиенных, сопровождающие весь его первый срок. Трупы, которых могло и не быть.

<…>

Путин, случайно получив огромную власть в свои руки, распорядился ею с катастрофическими для России последствиями. И я не люблю его, потому что он не любит людей. Он не переносит нас. Он презирает нас. Он считает, что мы — средство для него, и только. Средство достижения своих личных властных целей. И поэтому с нами можно все — играть, как ему вздумается. Что нас можно уничтожать, как заблагорассудится. Что мы — никто. А он — хоть и случайно влезший наверх, но ныне царь и бог, которому мы должны поклоняться и бояться его.

А я этого не хочу. Вот и невзлюбила типичного советского чекиста, шагающего по красным ковровым дорожкам Кремля к российскому трону.

<…>

Невозможно согласиться, чтобы политическая зима опять задержалась в России на несколько десятилетий. Очень хочется еще пожить. Очень хочется, чтобы свободными были дети. И свободными родились внуки. Поэтому очень хочется скорой оттепели. Но повысить градус от минуса до плюса можем только мы. Больше никто. Ждать оттепели из Кремля, как это случилось при Горбачеве, теперь глупо и нереально. Да и Запад нам тоже не поможет — он вяло реагирует на «антитеррористические рецепты Путина». Запад многое устраивает — водка, икра, газ, нефть, медведи, люди особой породы… Русский экзотический рынок на уже привычном месте. Больше Европе и миру ничего и не нужно на нашей почти седьмой части суши.