Бегущие к лезвию бритвы
Американец с российского ТВ, отрицатель Холокоста, польский пограничник с трагической судьбой и убийца Джона Кеннеди. Кто ищет политическое убежище в Беларуси
Видео в контролируемом белорусским государством Telegram-канале «Граница FM», опубликованное несколько дней назад, имело громкий заголовок: «Парадокс демократии: американец пришел в Беларусь просить политического убежища». На том видео — запись с камер наблюдения на пограничном переходе. Сначала по пешеходной полосе идет человек с небольшим рюкзаком за спиной и сумкой для ноутбука. Затем — он же, но в сопровождении пограничника.
Следующая часть записи — уже с камеры в кабинке пограничника и со звуком.
- Куда следуете?
- В Минск.
- С какой целью?
- Подавать заявление на статус политического беженца, — с сильным акцентом говорит пешеход.
Затем — уже в комнате на фоне ксерокса он рассказывает, что в США является изгоем и объектом ненависти, что ему нравится Беларусь, где он был дважды в прошлом году, и что он читает Ахматову и Пушкина. Какое отношение Ахматова и Пушкин имеют к Беларуси — не уточняет. Да и не так уж это важно.
Человека, пришедшего пешком на границу (пункт пропуска по видео точно установить невозможно), легко опознать. Это Марк Наклз (журналисты «Медиазоны» и «Зеркала» тоже узнали его), эксцентричная личность из США, активный участник российских ток-шоу.
Он много раз появлялся в эфире на Первом канале, «России», «Звезде». Его представляли как публициста и писателя.
В социальных сетях местом проживания указана Москва. О себе в Facebook он пишет: Russian TV political commentator, writer, consultant. В Substack он называет себя «американцем в изгнании». В первый день войны он написал в соцсетях: «Путин — опасный сумасшедший». Последний пост — от 7 марта: о том, что Украина продержится еще от двух недель до месяца и что это не просто агрессия, а с глубокими историческими корнями. После этого — молчание, хотя с 24 февраля до 7 марта Наклз публиковал посты в соцсетях почти каждый день. И вот в начале июня — пеший поход на белорусскую границу и просьба о предоставлении политического убежища за чтение Пушкина и Ахматовой.
Странностей тут минимум две. Первая: если Наклз действительно находился в Москве и являлся «американцем в изгнании», как он сам себя называл, то в Беларусь он должен был приехать без всяких пограничных переходов. Между Россией и Беларусью уже много лет не существует официальной границы. Значит, он переходил или польско-белорусскую, или литовско-белорусскую, или латвийско-белорусскую границу. Как и зачем он там оказался, совершенно непонятно.
И вторая странность — молчание государственной пропаганды. Обычно государственные телеканалы хватаются за такие случаи и «раскручивают» до посинения. А случаи, подобные этому, — большая редкость. Их можно пересчитать по пальцам, и всякий раз проситель убежища из западной страны — или эксцентрик, или психопат, или преступник, которому на родине грозит тюрьма. Белорусские власти таких любят, потому что те с удовольствием рассказывают об ужасах западной жизни. Про них снимают телесюжеты и документальные фильмы, пишут статьи и берут комментарии как у экспертов по геополитике, экономике и прочим общественным наукам.
Впрочем, не исключено, что разгромные сюжеты про Америку с участием Марка Наклза сейчас как раз планируются к показу — пропаганда не спешит, ей некуда. Она уже однажды поторопилась.
17 декабря прошлого года, в разгар мигрантского кризиса на белорусско-польской границе, когда сотни мигрантов из Сирии, Ирака, Йемена каждую ночь пытались прорваться в Евросоюз, белорусские государственные медиа сообщили сенсационную новость: польский солдат-пограничник Эмиль Чечко сам пришел к белорусам и попросил политического убежища «в связи с несогласием с проводимой политикой Польши относительно миграционного кризиса и практикой негуманного обращения с беженцами». С того самого дня Чечко стал одним из главных героев белорусской пропаганды. В телеэфирах, на пресс-конференциях, в газетных интервью он едва ли не каждый день рассказывал о массовых расстрелах мигрантов польскими пограничниками. Говорил, что и сам участвовал в массовых расстрелах.
Вот, например, что он говорил на пресс-конференции 9 февраля: «9 июня я участвовал в первом массовом расстреле. Когда уже сгущались сумерки, наш Land Rover остановился в лесу. Один из пограничников приказал нам идти в сторону света от другого автомобиля. Там мы увидели группу беженцев. Они стояли вокруг выкопанной ямы, возле которой также находился грузовой автомобиль. Рядом с ним были мои коллеги из воинской части. Пограничники, целясь нам в головы (я увидел это, когда стоял вполоборота), приказали стрелять в людей. После того как мы выполнили этот приказ, нам сказали расстрелять и вторую группу. Затем мы сели в наш внедорожник, приехали в какой-то пункт пограничников. Там нам сказали почистить оружие, после чего все снова вернулись на то место».
В общем, на первых полосах Чечко угнездился намертво.
Когда страшные истории о массовых расстрелах и тайных захоронениях наскучивали даже неискушенному потребителю пропаганды, содержание новостей от польского солдата немного менялось. Он, к примеру, начинал говорить о расстрелах волонтеров, которые привозили еду на границу. Или писал заявление в Гаагский трибунал с требованием возбудить в отношении Польши и Литвы уголовное дело за преступления против человечности.
Тем временем в Польше в отношении Эмиля Чечко было возбуждено уголовное дело за дезертирство. Пресс-служба польской военной полиции заявила, что в ночь с 11 на 12 декабря он был остановлен за вождение в нетрезвом виде. Чечко, кстати, этого не отрицал и утверждал, что солдатам на границе дают спиртное, чтобы они не задумывались, расстреливая мирных мигрантов.
В феврале Эмиль Чечко начал сотрудничать с подконтрольным государству центром «Системная правозащита». Руководитель центра Дмитрий Беляков в интервью говорил, что снимает квартиру Эмилю за собственные деньги. А 17 марта — ровно через три месяца после появления в Беларуси — Эмиль Чечко был найден повешенным в той квартире. Признаков насильственной смерти оперативники и эксперты не обнаружили. Парня похоронили на польском военном кладбище в деревне Долгиново Вилейского района.
Через неделю после смерти Эмиля Чечко удостоверение беженца получил американец Эван Ньюман — еще один обличитель западных нравов.
В январе 2021 года он участвовал в штурме Капитолия. Успел уехать из США до предъявления обвинения, в феврале. Кстати, на сайте министерства юстиции США написано, что Эван Ньюман обвиняется по шести статьям: от нападения, сопротивления или препятствования выполнению должностных обязанностей до насильственного проникновения на территорию Капитолия. Номер дела — 1:21-mj-331-GMH-1.
В эфире белорусского телевидения (конечно, сюжет назывался «Гудбай, Америка!» — как иначе?) Ньюман рассказывал, что сначала жил в Украине, куда добирался из Италии через Германию и Польшу. Но летом, по словам Ньюмана, за ним стала следить СБУ, и он решил нелегально перейти границу в Беларусь. Шел по болотам, отбивался от диких кабанов и змей, проваливался в зыбучие пески, но дошел и попросил политического убежища.
За несколько месяцев ожидания статуса беженца Эван Ньюман успел рассказать государственным медиа о нечестности выборов в США, о двойных стандартах Запада и о прекрасной свободной Беларуси. Взамен о нем писали как о том самом «простом американце, чьи магазины жгли представители BLM, кто искал справедливости, задавал неудобные вопросы, но потерял практически все и преследуется правительством США». Это цитата из брестской областной газеты «Заря».
Именно в Бресте поселился Эван Ньюман. Там ему и вручили удостоверение беженца, причем в торжественной обстановке, и не паспортистка какая-нибудь, а лично начальник управления по гражданству и миграции Юрий Бразинский, пообещавший массу возможностей для реализации человеческого потенциала в социально ориентированном государстве.
Впрочем, в Беларуси всегда ищут и находят убежище именно такие странные персоны, которым обычный мир кажется искаженной враждебной реальностью.
Именно туда еще в 1998 году бежал от правосудия швейцарец Юрген Граф. Он утверждал, что никакого Холокоста не было, что были убиты не шесть миллионов, а 300 тысяч евреев и что газ «Циклон Б» — это обычная слезоточивая штука, которая никого не убивает. Себя одиозный Граф называл «ревизионистом». (Кстати, Эван Ньюман называет себя «технолуддитом».) После приговора (гуманный швейцарский суд приговорил его к 15 месяцам заключения) он, не дожидаясь апелляции, приехал в Беларусь. В Минске женился, расправил крылья, начал раздавать антисемитские интервью, а потом и вовсе переехал в Москву, что вполне соответствует исторической логике.
А до Графа в Беларуси скрывались литовские коммунисты, обвиняемые в убийствах мирных жителей в Вильнюсе в 1991 году. Главного идеолога литовской компартии Ивана Кучерова Лукашенко фактически выкупил из литовской тюрьмы: по его распоряжению, за Кучерова был внесен залог в 50 тысяч долларов, после чего тот быстро уехал в Минск, где вскоре умер.
Может, некая голубиная почта с тех пор и разносит по миру легенды — мол, есть такая страна, где глава государства преданных «антизападников» из застенков выкупает, а потом деньги и особняки раздает? С особняками, правда, не всем везет — разве что бывшему президенту Кыргызстана Курманбеку Бакиеву, которому было выделено 70 соток аккурат рядышком с резиденцией Лукашенко. Впрочем, там не за идею, а за наличные. Но голубям об этом знать вовсе не обязательно.
И, конечно, не следует утверждать, что как только к власти пришел Лукашенко, так все фрики и психи помчались в Беларусь за счастьем и убежищем.
Задолго до этого, в 1960 году, в Минске поселился большой любитель советских ценностей и коллективизма Ли Харви Освальд. Тот самый. Он приехал с туристической группой в СССР и попросил политического убежища. Советский Союз отправил его в Минск.
Ли Харви Освальд прожил в Минске два года. Работал на радиозаводе. Кстати, обучать его русскому языку приказали будущему первому руководителю независимой Беларуси Станиславу Шушкевичу. Уже потом, когда Освальд вернулся в США, хлебнув большой ложкой советских радостей, и был обвинен в убийстве Джона Кеннеди, Шушкевич говорил: нет, этот не убивал, не с его интеллектом. Вот с такими интеллектами в Беларусь теперь и едут.
