Не выходя из зоны
Белорусская журналистка Катерина Андреева, отбывающая срок «за беспорядки», приговорена к 8 годам лишения свободы за измену государству
Тогда еще все верили, что перемены — вот они, уже на пороге, и нужно еще всего лишь чуточку потерпеть, а потом свобода примет радостно у входа и все, что думают в таких случаях.
Все — и обвиняемые, и присутствующие — на том суде смеялись, слыша доводы обвинения. Оно строилось на том, что поскольку репортаж Андреевой и Чульцовой шел в прямом эфире, это стало организующим и координирующим моментом для радикально настроенной части общества, и эта самая часть благодаря трансляции могла видеть, где собираются силовики, а где — протестующие. Кроме того, говорил прокурор, Андреева и Чульцова своим стримом остановили 19 городских автобусных маршрутов. Приговор — два года лишения свободы для каждой.
Даже тогда, когда вместо освобождения девушек увезли назад в СИЗО, даже когда обе были этапированы в женскую колонию в Гомеле и, пройдя карантин, начали ходить в швейный цех на работу, даже когда Катю объявили склонной к экстремизму и повесили на ее казенную форму желтую бирку, казалось, что все это совсем скоро закончится. Тем более что арифметика работала в пользу журналисток. День в СИЗО по белорусскому законодательству засчитывается за полтора дня колонии, так что выйти они должны были не в ноябре, а в начале сентября. Оставалось всего несколько месяцев. Катя Андреева из тюрьмы умудрялась поддерживать близких. Рассказывала в письмах и редких звонках домой, что ей часто снится редакция, по которой она ходит, включает компьютер, проверяет диктофон, готовится к чьей-то пресс-конференции. Говорила, что ее жизнелюбие не перебить никакой тюрьмой. Тюрьма решила с этим поспорить. Режим ненавидит жизнелюбивых, сильных, несломленных. А еще — молодых и красивых. Таких, как Катя. Режим, впрочем, и в принципе белорусов ненавидит, но тех, что не сдались, — в особенности.
В феврале от Кати на некоторое время перестали приходить письма. Вскоре ее муж Игорь узнал от адвоката, что его жена снова в СИЗО — на этот раз гомельском — и что ей предъявили обвинение в измене государству. Больше никаких подробностей никто так и не узнал. Адвокатов связывает подписка о неразглашении, а чистки в адвокатском сообществе, лишение лицензий сотен профессиональных защитников с безупречной репутацией куда более надежно, чем любые подписки, заставляют оставшихся молчать. Так что точное обвинение до сих пор никто не знает. Можно лишь процитировать статью 356 УК Беларуси: «Выдача иностранному государству, иностранной организации или их представителю государственных секретов Республики Беларусь, а равно сведений, составляющих государственные секреты других государств, переданных Республике Беларусь в соответствии с законодательством Республики Беларусь, либо шпионаж, либо агентурная деятельность, либо переход на сторону врага во время войны или вооруженного конфликта, либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителю в проведении деятельности в ущерб национальной безопасности Республики Беларусь, умышленно совершенные гражданином Республики Беларусь (измена государству), — наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет со штрафом или без штрафа».
Поскольку Катерина Андреева на госслужбе никогда не состояла и государственными секретами не владела, а войну Беларусь не вела, то остается «иное оказание помощи иностранному государству в ущерб национальной безопасности». Под эту бессмысленную на первый взгляд формулировку можно подвести все — от Катиной работы на «вражеском» телеканале, финансируемом польским правительством, до книги «Белорусский Донбасс», которую они написали вместе с мужем. Эта книга, над которой Катерина и Игорь начали работать почти сразу после начала войны на востоке Украины, — о белорусах, воюющих с обеих сторон. Если белорусы, которые воюют на стороне Украины, не скрывают ни лиц, ни имен, ни позывных, то те, кто с обратной стороны, скрывают и то, и другое, и третье. Несколько лет Катя и Игорь их разыскивали, находили, спрашивали. Летом 2020 года их книга-исследование вышла в Украине. На ее презентацию в Беларуси Катерина не попала — к тому времени она ждала своего первого приговора в СИЗО. А в марте прошлого года, вскоре после приговора, суд Октябрьского района Минска признал книгу «Белорусский Донбасс» экстремистской. Может, тогда и началась подготовка к новому уголовному делу, закончившемуся новым приговором в восемь лет?
Вот что вспоминала сокамерница Кати Андреевой Алла Шарко. Алла — программный директор белорусского «Пресс-клуба», оказавшаяся в СИЗО в декабре 2020 года. За решеткой она провела восемь месяцев, часть из этого времени — в одной камере с Катей Андреевой. На своей странице в Фейсбуке она вспоминала: «Вечером к нам в камеру забросили Катю. После ночных этапов люди очень измотаны: без сна, холод, тяжеленные сумки, не хочется жаргона, но это были кешеры, потому что слово «сумка» из нормальной жизни, где не хочется тюремных ассоциаций. Тяжелее всего у политзеков кешеры с письмами. Ведь какое-то время часть писем отдавали, а шли они Кате сотнями. Мы показывали друг другу рисунки от незнакомых, детские письма, открыточки. Некоторые она подарила мне, чтобы я рисовала «с натуры», храню их.
В ту встречу в камере мы стояли и обнимались, радовались знакомым лицам и смеялись, как девчонки. До этого мы с Катей виделись пару раз.
