«Самый сложный бой – тот, в котором я умру»

Только 5 июля «калиновцы» сообщили о потерях на своей странице в социальных сетях и в телеграм-канале.

В тот же самый день, 5 июля, в сети появилось видео с Яном «Тромбли» Дюрбейко. Как бы ни пытались белорусские спецслужбы дискредитировать бойцов-калиновцев и выставлять их маргиналами, даже на видео из плена видно, что Тромбли — образованный молодой человек. Кстати, он инженер, выпускник академии авиации, работал на механическом заводе имени Вавилова.

Яну 26 лет. Он — как раз довольно «редкая птица» для полка Калиновского: до августа 2020 года политикой не интересовался вообще. А в августе присоединился к тем сотням тысяч белорусов, которые выходили на протесты. В ноябре 2020 года его арестовали на 15 суток по административному делу, а потом пришли с обыском уже в рамках уголовного дела. И тогда Ян решил уехать в Украину. Там он работал маляром и охранником, строил свою новую жизнь, как многие белорусские беженцы. А когда началась война, записался в полк Калиновского, который тогда еще был батальоном, и в марте успел дать интервью 24-му каналу.

Он говорил: «Для меня мотивация достаточно проста. Мало того, что я без Родины остался, так сейчас враг разрушает и новый дом. Россия рушит Украину. Раз сейчас началась война, то мне понятно, что белорусы присоединятся к войне в Украине против российской агрессии. У меня остались знакомые в Беларуси. Воевать против Украины из них никто не хочет».

Конечно, на видео из плена Ян рассказывает, что пошел воевать под давлением украинских спецслужб, угрожавших выдачей белорусским властям.

Так что слова Тромбли — это, считайте, чтение с листа. И этот лист имеет смысл изучать разве что с точки зрения научной: что именно хотят распространять в пропагандистских целях российские спецслужбы.

А хотят они вот что. Во-первых, никто из белорусов добровольно не воюет, всех или завербовали спецслужбы, или запугали — они же. Во-вторых, в полку Калиновского полно иностранцев, профессиональных наемников, которые уже воевали в разных горячих точках по всему миру, и им все равно, где и за кого воевать. В-третьих, полк Калиновского под руководством украинских спецслужб имел далеко идущие цели: после победы Украины забросить бойцов на территории Беларуси и России для организации государственных переворотов. В-четвертых, воюют они старым советским оружием, то есть практически небоеспособны. И наконец в-пятых: украинская армия в подавленном состоянии и понимает, что победа России неизбежна. В общем, все как по учебнику. Даже словесные обороты.

На следующий день, 6 июля, появилось аналогичное видео с участием Сергея Дегтева с позывным Клещ. Ему 35, и он, как и Ян Дюрбейко, уехал в Украину после протестов 2020 года, после того как несколько раз отсидел по административным статьям. Видео короткое, Сергей в основном рассказывает, как проходил учебу, где базировалась его группа и как попал в плен: «В этот момент там началась стрельба, где мы примерно находились. Стрельба, крики, мы там остались сидеть, ждать, понимать, что там случилось. Начал ездить танк, проехался один раз возле меня. Спереди, не заметили. Потом проезжали обратно — увидели: «Вот он». И сказали вставать. Я был без оружия. Поднялся и сдался».

А через две недели, 19 июля, в эфире государственного телеканала СТВ (и на сайте государстввенной газеты «Минская правда») появилось интервью с матерью Сергея Ядвигой. Она рассказывала, что у Сергея первая группа инвалидности из-за кератоконуса, что ему трудно подобрать очки, что из-за зрения его ни на работу, ни в армию не брали и что в любой момент он может ослепнуть. Говорила, что жить в Беларуси спокойно. Называла поступок Сергея главной ошибкой в его жизни. Плакала: «Хороший был сыночек…»

Сыночек, к счастью, вовсе не «был», а есть. И Дюрбейко, и Дегтев включены в украинский список на обмен военнопленными. Там, к слову, есть и фамилии Василия «Сябро» Парфенкова, Вадима «Папика» Шатрова и Василия «Атома» Грудовика. Их тела не нашли, так что официально они пока считаются пропавшими без вести. Но однополчане убеждены: ребята погибли. Их объявили мертвыми 8 июля в официальном пресс-релизе: командиры проанализировали фото- и видеоматериалы с места боя, опубликованные российскими телеграм-каналами. А жена Василия Парфенкова Елена Гергель сводила детей, Милана и Соломею, на кладбище. Конечно, там нет его могилы, но Елена водила детей среди свежих могил украинских погибших бойцов и объясняла, что теперь общение с папой будет только здесь и без слов. Могила, фотография и безмолвие.

Василий Парфенков — ветеран и для Украины, и для Беларуси. В белорусском сопротивлении он с начала века. Редкая акция протеста обходилась без его участия. 19 декабря 2010 года, в день президентских выборов, был арестован и осужден по статье «организация массовых беспорядков». Получил четыре года усиленного режима.

Осенью 2011 года был освобожден благодаря помилованию, но через несколько месяцев снова арестован за несоблюдение условий превентивного надзора. В Киев он приехал после освобождения, в конце 2014 года. Шла война, Парфенков записался добровольцем в батальон ОУН — тогда еще не было не только полка, но и батальона Калиновского. Перед отъездом на фронт в Киеве познакомился с волонтером Еленой. В 2015 году, когда Василий был ранен, она приехала в госпиталь. Поженились, родили Милана и Соломею. Вернее, сначала родили, потом поженились — из-за бюрократических проблем они смогли расписаться только прошлым летом. Но в целом — простая, понятная, хорошая история. Жизнеутверждающая, можно сказать.

Василий «Атом» Грудовик когда-то мечтал стать рок-звездой, а до войны был уличным музыкантом в Варшаве. А до Варшавы, до белорусских протестов 2020 года работал в Пинске в совместной польско-белорусской транспортной компании.

За три дня до выборов вместе с друзьями-музыкантами вышел на площадь к зданию местного пинского КГБ. Сыграли «Мы ждем перемен». 9 августа снова вышел. И 10 августа. А потом Василий случайно узнал, что из него намерены сделать «польского организатора протестов». И бежал в Украину, оттуда — в Польшу. Поступил учиться в магистратуру, а для заработка играл на барабанах в Варшаве. До самой войны. Барабаны были бело-красно-белые, как национальный белорусский флаг. «У меня ничего не осталось, кроме злости», — говорил он перед отъездом на свою первую и последнюю войну.

Вадим «Папик» Шатров наверняка свой позывной придумал не просто так. У него трое детей. И в Украине он жил 23 года. Белорус Шатров не из политзаключенных или беженцев.

В Украину он приехал еще в конце девяностых. Жил в Днепропетровской области, построил дом, был фермером. И про полк Калиновского узнал только тогда, когда пришел записываться добровольцем. В сети есть его последнее прижизненное видео, где он говорит бойцам: «Все в порядке. Мы все умрем». Его непосредственный командир с позывным «Лысый» называл его «хлопцем от земли». Шатров, по словам командира, любил повторять: «У меня две родины, я воюю за обе».

А первым в том бою погиб Иван «Брест» Марчук. И его смерть видели выжившие побратимы (они называют друг друга именно так, не однополчанами). Иван встал в полный рост, чтобы выстрелить из гранатомета в танк. И был прошит пулями.

Брест — это его родной город. Иван был классическим обаятельным авантюристом. В отличие от Пафенкова, который с юности участвовал в оппозиционном движении, или Шатрова, который строил дом, растил детей и хлеб, Марчук после двух курсов университета информатики и радиоэлектроники забрал документы и уехал по туристической визе во Францию, где пришел во Французский легион и объявил, что хочет быть солдатом. Успел повоевать — правда, никогда не говорил, где именно. А с 2015 года — в АТО. «Самый сложный бой — тот, в котором я умру, — говорил «Брест». Эти его слова, записанные сослуживцем где-то ночью, в машине, по дороге, возможно, в тот самый бой и опубликованные после его гибели, теперь звучат особенно страшно и прекрасно, как та ночь.

Иван Марчук стал седьмым бойцом полка Калиновского, погибшим на нынешней войне. А первым погиб «Литвин» — минчанин Илья Хренов, который в 2014 году в свои 19 лет рванул в Украину воевать. Там уцелел, женился, стал инструктором «Азова», потом осел в Броварах, выучился на программиста и думал, что теперь будет жить мирно. Они с женой даже купили пианино, а 24 февраля планировали ехать в Карпаты кататься на лыжах. Илья погиб 3 марта под Бучей.

13 марта под Киевом погиб Алексей «Тур» Скобля. Его отряд попал в засаду, и раненый в бедро Алексей прикрывал отход побратимов. Он воевал с 2015 года. В полку Калиновского «Тура» называют одним из основателей белорусского добровольческого движения в Украине. 13 апреля ему присвоено звание Героя Украины (посмертно).

24 марта погиб Дмитрий «Террор» Апанасович, попавший под обстрел под Ирпенем. Дмитрий несколько лет жил в Польше и работал дальнобойщиком, отлично зарабатывал. Но когда началась война, бросил все и стал добровольцем.

13 апреля — Дмитрий «Ганс» Рубашевский, друг Скобли. Рубашевский воевал с 2015 года, а три года назад был ранен, потерял глаз, но в феврале снова пошел воевать.

16 мая — командир разведроты Павел «Волат» Суслов. Он воевал с 2016 года. В 2018 году подписал контракт с ВСУ. Решением Главного управления разведки министерства обороны Украины награжден медалью «Україна понад усё!» 14 августа бойцы полка Калиновского передали медаль матери «Волата» Наталье Сусловой. Церемония передачи медали и присяга новобранцев прошли одновременно. Наталья сказала: «Мальчики, я желаю вам, чтобы вы все вернулись в Беларусь с победой». Ее мальчик погиб, теперь она будет ждать тех, кто остался.

Больше всего повезло родителям Василия «Атома» Грудовика: они умерли от коронавируса в прошлом году и не узнали, что случилось с их сыном. А мама Василия «Сябро» Парфенкова — та самая, которую силовики заставили записать видео со словами «я презираю своего сына» под большой буквой Z, до сих пор, по словам его жены, иногда звонит на его номер и спрашивает: «А где Вася? Я могу с ним поговорить?» И плачет.

Никогда прежде не думала, что этот простой бытовой вопрос может звучать так страшно: а где Вася?