В Европу без мыла пролезут

Иванушки Интернэшнл

Первые европейские визовые санкции против белорусских чиновников были введены в 2004 году, последние — месяц назад. Первые санкции касались четырех человек, и этот черный список оказался единственным, который работает и действует до сих пор. Он стал ответом на доклад спецдокладчика ПАСЕ Христоса Пургуридеса «Пропавшие люди в Беларуси». Пургуридес назвал четыре фамилии причастных к исчезновениям политических оппонентов Александра Лукашенко в 1999-2000 годах: тогдашние министр внутренних дел Юрий Сиваков, госсекретарь Совбеза Виктор Шейман, командир спецподразделения «Алмаз» Владимир Наумов и командир СОБР Дмитрий Павличенко.

В сентябре 2004 года все они оказались в черном списке, и никто из этих четверых, подозреваемых в причастности к похищениям и убийствам, на территорию Евросоюза так и не въехал. Правда, была еще вторая, отдельная, часть того короткого списка — те, кого подозревали в причастности не к похищениям, а к фальсификации выборов и насилию по отношению к мирным демонстрантам. Там было всего две фамилии: тогдашний командир ОМОНа Юрий Подобед и глава Центризбиркома Лидия Ермошина. С нее-то и началась большая миграция невъездных чиновников, которая продолжается и сейчас.

Лидия Ермошина, будучи невъездной в Европу, рассказывала в интервью, что ей осточертели Турция и Египет и что больше всего она хочет в Париж: «Я девушка образованная и интересуюсь музеями, поэтому посещение их для меня главное. Вообще я считаю, что главное в каждом новом месте — дух этого места. Поэтому возможность просто побродить по улицам, посидеть в кафе, возможно, даже взять с собой книгу Хемингуэя «Праздник, который всегда с тобой», которую он написал про Париж».

Ермошина и Париж — это стало в Беларуси мемом. Перед выборами 2010 года кандидат в президенты Ярослав Романчук даже подарил ей путеводитель по Парижу в качестве намека: подсчитает голоса честно — будет исключена из санкционного списка и поедет в Париж. Но выборы закончились обычными фальсификациями, массовыми арестами и тюремными сроками для большинства кандидатов в президенты, так что в черном списке Евросоюза Ермошина, казалось, угнездилась навечно. К тому времени список этот насчитывал уже 175 человек: судьи, прокуроры, руководители областных избиркомов, пропагандисты, ректоры вузов, отчислявшие студентов «за политику», чиновники администрации Лукашенко. А еще — сам Лукашенко с помощниками и его сыновья Виктор и Дмитрий. Список был открыт, и туда после каждого очередного репрессивного приговора добавляли новые фамилии.

И вдруг — неожиданное известие: в 2012 году Ермошина, ветеран визовых санкций, едет в Евросоюз. Правда, не в Париж, а в Вену, но для «девушки образованной», утомленной Турцией и Египтом, тоже неплохо. Потом с удовольствием и даже смаком рассказывала, как покупала в Duty Free духи Dolce&Gabbana и как «запала» на красавчика-наблюдателя. И при всей омерзительности происходящего ничего с этим сделать не смог никто: она ехала на конференцию ОБСЕ по вопросам проведения выборов и организации наблюдения. Пресс-секретарь Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ Томас Ример объяснял журналистам, что приглашения на подобные международные конференции высылаются не конкретным гражданам, а государству — персонально приглашают лишь основных спикеров. Так что состав делегации формируют сами чиновники. И согласно международно-правовым договорам, страна, на территории которой находится штаб-квартира межправительственной или международной организации, обязана предоставить возможность участия членам делегаций. То есть попросту — выдать визы.

И вот тут для чиновников из списка невъездных открылось непаханое поле. Международных организаций, в которых Беларусь либо состоит, либо иногда принимает участие в мероприятиях, — пруд пруди. ОБСЕ, ООН, МАГАТЭ, ВОЗ, Интерпол, ЮНЕСКО, Европейский вещательный союз, МВФ, Всемирный банк, МОТ, ЮНИСЕФ, МОК, ОЗХО — выбирай страну со штаб-квартирой и проси, чтобы включили в делегацию. Горизонтальные связи — «я тебя включу в поездку в ООН, а ты моему зятю с тендером поможешь» — работают бесперебойно. Да и без радений родному человечку вариантов — море.

Министр внутренних дел Беларуси Анатолий Кулешов в том же 2012 году, в разгар тогдашнего витка репрессий и санкций, спокойно получил шенгенскую визу и поехал во Францию. Кулешов в списке невъездных в ЕС с февраля 2011 года — за участие в репрессиях и подавление мирного митинга. Но это вовсе не помешало ему возглавить делегацию белорусских силовиков (состав делегации до сих пор неизвестен, не исключено, что в ту поездку отправились и другие «черносписочники» из МВД) на конференции Интерпола. Потом он бахвалился в интервью «Радыё Свабода»: «Поехал — и теперь поеду. Как ездил, так и буду ездить». Самое гнусное, что так оно и есть.

Другие участники санкционного списка ЕС тоже изрядно покатались по Европе. Председатель КГБ Вадим Зайцев побывал в Риме. Глава администрации Лукашенко Геннадий Невыглас — в Вене, депутат и пропагандист Сергей Костян — в Софии. Сменивший Анатолия Кулешова на посту министра внутренних дел Игорь Шуневич очень быстро организовал себе поездку во Францию — в тот же Интерпол. Прежнего руководителя Белтелерадиокомпании Александра Зимовского через год после того, как он оказался в черном списке ЕС, я встретила в аэропорту Вены — он прилетел из Лиона и пересаживался на минский рейс. Оказалось, ездил на заседание Европейского вещательного союза.

Выйти замуж за капитана

Одной из самых преданных Лукашенко чиновниц всегда была Наталья Петкевич. Придя на работу в администрацию в 1994 году, через семь лет она стала его пресс-секретарем, потом — заместителем главы администрации. С 2010 по 2014 год она была помощником Александра Лукашенко. С должности Петкевич сняли после того, как пранкер Вован от имени сына Виктора Януковича выпросил у Лукашенко убежище для всей семьи. Запись разговора, как это всегда бывает у пранкеров, была выложена в Интернет, после чего Петкевич из администрации исчезла.

В санкционных списках она находилась с 2006 года, причем и в США, и в ЕС. Но в 2008 году поехала в Нью-Йорк — в точности как на днях поедет из России Лавров с делегацией, на заседание Генеральной ассамблеи ООН. Но выданная виза еще, как выяснилось, не означает, что США встретит словами «велкам ту ООН»!» В Нью-Йорке Петкевич дала интервью газете «Русская Америка», где рассказала, как чиновницу первого эшелона из черного списка пропускали на границе:

«По прибытии в аэропорт Кеннеди меня загнали в отстойник. Я имею дипломатический паспорт, являюсь высоким должностным лицом суверенного государства, а меня около часа держали в отстойнике вместе с пассажирами из Африки и других стран, у которых были серьезные проблемы с документами. В Минске, если у зарубежного гостя возникает какой-то вопрос с документами, мы приглашаем его в ВИП-зал. Думаю, кто-то в этой ситуации, конечно же, должен быть выше и мудрее».

Но пребывание в отстойнике, судя по всему, не отбило охоту к Нью-Йорку, которым Петкевич восхищалась в том же интервью. И через четыре года после увольнения из администрации бывшая чиновница неожиданно всплыла в том самом Нью-Йорке. Ее фотографии в компании представителя Беларуси в ООН Валентина Рыбакова опубликовал нью-йоркский юрист Рави Батра в своем твиттере 27 июля 2018 года. Оказалось, Петкевич вышла замуж за Рыбакова, и теперь, несмотря на то, что ей запрещен въезд в США и ЕС, спокойно живет в Нью-Йорке. Так что брак с дипломатом — еще одна отличная возможность выскользнуть из-под санкций и наслаждаться жизнью в странах, въезд в которые формально запрещен.

Пятроў і Башыраў

Летом 2011 года меня освободили из-под стражи, а моего мужа отправили в колонию. Одна из первых встреч «на воле» была с тогдашним послом Литвы в Беларуси Эдминасом Багдонасом. Когда я пришла в посольство, Багдонас первым делом протянул мне лист бумаги и ручку и положил передо мной список. Это был очередной перечень фамилий карателей, против которых Евросоюз ввел визовые санкции. «Помогите нам, — попросил посол. — Они же все могут писаться по-разному. Запишите все варианты, которые могут использоваться в их паспортах». Это действительно было важно.

Дело в том, что в белорусских паспортах сначала фамилии латиницей транслитерировали с русского языка, а потом — с белорусского. Казус паспортистки, которая могла пользоваться хоть старой, хоть новой инструкцией, никто не отменял. Так что Петров мог в паспорте быть записан как Petrov, а мог быть как Piatrou. И если в санкционном списке, к примеру, появляется прокурор Petrov, то он может тихо посмеяться над глупыми европейцами, который не знают, что он-то в паспорте Piatrou. И все, список не работает, Петров едет в Европу.

Даже транслитерация с белорусского может в паспорте отличаться. В 2008 году МВД утвердило новую инструкцию для паспортных столов. Если раньше буква Г транслитерировалась как H, то по новой инструкции — G. И поди разберись, какая буква написана в паспорте судьи по имени Ольга. Поэтому теперь в европейских визовых списках фамилия каждого — в нескольких вариантах написания. Как правило, от двух до четырех. А бывший начальник службы безопасности Лукашенко по фамилии Втюрин удостоился аж шести вариантов.

Andrei или Andrey, Kovalevski или Kovalevsky — в Европе читают так, а в России транслитерируют эдак. А система реагирует не на физиономию или фамилию чиновника, будь он трижды знаком каждому сотруднику того или иного посольства, а на то, как именно эта фамилия пишется в их европейских бумагах. Не говоря уже о том, что тот же Петров, который с Бошировым, для въезда в Чехию использовал молдавский паспорт с именем Nikolai Popa. И на это — на документы с чужими фамилиями — уже не сможет повлиять никакой Евросоюз вместе с Соединенными Штатами. Кому уж очень захочется за границу, тот всегда сможет по дружбе обзавестись другим паспортом и ради Парижа или Праги стать Pop’ой.

Главное — вовремя смыться

В 2015 году из санкционного списка Евросоюза исчезли несколько десятков фамилий, преимущественно прокуроров и судей. Все они к тому времени перешли на другую работу. Во время неофициальных разговоров западные дипломаты в Минске разводили руками: а что поделаешь, это процедурный вопрос, все эти люди ушли со своих должностей и теперь, соответственно, карателями не являются; но вы не беспокойтесь, уважаемые представители гражданского общества, — те, кто обвиняется в причастности к похищениям и убийствам, навсегда останутся в этом списке, все четверо.

И это — одна из тех европейских ценностей, принять которую те самые представители гражданского общества не могут и не смогут. Потому что это своего рода индульгенция для репрессивного аппарата. Теперь они знают, что нужно всего лишь потерпеть несколько лет, пока делается карьера, копятся деньги, выделяется земля, строятся коттеджи, учатся дети. Можно пожертвовать европейскими каникулами ради сытой и обеспеченной на пару поколений вперед жизни, ведь стоит получить от режима все, что он может дать, и уйти в отставку — и окно в Париж откроется. Точно так же молодые хваткие люди, идущие сегодня в белорусскую милицию, прокуратуру, КГБ, прекрасно знают, что, несмотря на сфабрикованные ими дела и участие в репрессиях, прекрасный свободный мир будет для них открыт. И действуют еще циничнее, чем поколение их предшественников.

(причем действия гражданского общества разных стран в похожей ситуации), но и юристы, лоббисты и, конечно, ресурсы. А пока западные дипломаты, прекрасно понимая, что визовые санкции — это пока всего лишь решето, — могут себе позволить разве что мелкие, но все равно ценные шпильки по отношению к путешествующим чиновникам. Например, визы ограниченного действия: та же российская делегация (как и белорусская) уже не первый год ездит в ООН с визами ограниченного действия — чиновники не имеют права отъезжать на расстояние дальше 25 миль от здания ООН. Кстати, Наталья Петкевич, постоянно живущая в Нью-Йорке, тоже не может покидать 25-мильный периметр, открывать банковский счет, получать водительские права — и еще множество не фатальных, но неприятных ограничений.

Кстати, те четверо, кто попал в самый первый список — причастные к похищениям и убийствам белорусские силовики, — ни разу даже не пытались воспользоваться лазейками в международном законодательстве, процедуре и транслитерации. Наверняка, если бы очень захотели, то могли бы втиснуться в какую-нибудь интерполовскую делегацию. Но не стали. Возможно, из осторожности. Но нельзя исключать и того, что есть на земле люди, которым за высоким забором на грядке комфортнее всего. Вот их-то никакими санкциями не достанешь. Это вам не Ермошина с пакетиком из Duty Free.