Диктатор и его ядро

И именно тогда у северокорейского руководства резко обострилась нужда в том, чтобы иметь такую программу.

Необходимость, а не прихоть

События последних трех десятилетий наглядно продемонстрировали Северной Корее: ставке на ядерное оружие нет альтернативы. К началу XXI столетия северокорейский ВВП составлял примерно 2-3% от ВВП Южной Кореи. Не могло быть и речи о том, чтобы на таком слабом экономическом фундаменте создать эффективный ВПК.

Тем, кто считает северокорейскую ядерную программу проявлением паранойи, неплохо бы вспомнить о судьбе бывших лидеров Ливии или Ирака. Опыт этих стран был воспринят Северной Кореей совершенно однозначно: как подтверждение того, что страна, не имеющая ядерного оружия, может легко стать жертвой нападения ядерной державы.

Особое впечатление на Северную Корею произвели события в Ливии. Ливийский диктатор Муаммар Каддафи активно работал над ядерным оружием — хотя остается спорным, насколько реально его режиму удалось приблизиться к разработке реально боеспособных образцов. Тем не менее, в 2003 году Каддафи заключил c США сделку, в соответствии с которой в ответ за отказ от ядерной программы с Ливии снимались международные санкции. Поначалу ливийское руководство наслаждалось экономическим процветанием, но в 2011 году в стране вспыхнула революция. У режима Каддафи были шансы на победу: для этого ему надо было устроить кровавую баню в тех городах, население которых поддержало восставших. Однако страны НАТО объявили о введении в Ливии бесполетных зон, фактически обеспечив антиправительственные силы воздушным прикрытием. Это вмешательство оказалось решающим: сторонники Каддафи потерпели поражение, а сам ливийский диктатор был зверски убит толпой.

Северной Корее эта история продемонстрировала, что ядерное оружие полезно не только для того, чтобы защититься от нападения извне, но и чтобы иметь возможность всерьез разбираться с внутриполитическими проблемами. Если бы в распоряжении Ливии имелись ядерные заряды, страны НАТО не решились бы на введение бесполетных зон и режим Каддафи, скорее всего, смог бы справиться с восстанием.

Таким образом, до 2010-х годов северокорейская ядерная программа носила, в первую очередь, оборонительный характер. Северная Корея первое время занималась в основном разработкой ядерных зарядов большой мощности, а также межконтинентальных баллистических ракет (МБР), которые позволяют поражать цели практически на всей территории планеты.

Усилия эти увенчались успехом. К 2017 году в распоряжении Северной Кореи имелись как МБР, способные нанести удар по любой точке на территории США, так и ядерные заряды, которыми можно было эти МБР вооружать. В целом к тому времени Пхеньяну удалось создать систему сдерживания — пусть и ценой немалых жертв, принесенных низшими сословиями (которых, впрочем, никто особо не спрашивал).

Аппетит приходит

Однако известно, что на практике бывает непросто провести четкую линию между оборонительной и наступательной политикой: первая часто перерастает во вторую. Именно это, кажется, и происходит сейчас в КНДР: ядерная программа Пхеньяна, изначально оборонительная, постепенно превращается в наступательную.

В последние годы главным направлением работы северокорейских ядерщиков и ракетчиков стала работа над тактическим ядерным оружием. Тактическое ядерное оружие отличается от стратегического ядерного оружия относительно небольшой мощностью. Его создание является непростой задачей, но у Пхеньяна уже есть и опыт, и оборудование, необходимые для ее решения. Именно этим северокорейские инженеры и занимаются последние годы.

В ходе недавних учений миру было продемонстрировано: в распоряжении Северной Кореи есть неплохой арсенал средств доставки, которые позволяют наносить тактические ядерные удары по любой точке на территории Южной Кореи. Правда, пока в КНДР не проводились испытания тактических ядерных зарядов, но есть основания предполагать, что испытания состоятся уже до конца этого года. С другой стороны, у Северной Кореи имеются межконтинентальные баллистические ракеты, способные наносить удары по любым точкам на территории США.

Это сочетание тактического и стратегического компонента, скорее всего, показывает, к чему сейчас стремится КНДР. Судя по всему, в Пхеньяне надеются, что в новых условиях у них появляются возможности решить задачу, которую в свое время, летом 1950 года, не смог решить дед нынешнего северокорейского лидера — задачу объединения страны под контролем Пхеньяна, или, по крайней мере, задачу политического подчинения Юга.

В случае возникновения кризиса на Корейском полуострове, вероятно, спровоцированного самим же Пхеньяном, северокорейская сторона, скорее всего, обратится к США с предупреждением о том, что американцам лучше не вмешиваться в происходящее, так как в противном случае КНДР может нанести ядерные удары по американским городам.

В том случае, если американское руководство поддастся северокорейскому шантажу, можно будет перейти ко второму этапу операции: используя тактические ядерные заряды, нанести южнокорейским вооруженным силам неприемлемый урон и склонить Южную Корею к капитуляции. Армия Юга сейчас является одной из сильнейших в мире, но все современные высокоточные системы вооружений — не более чем детские игрушки в сравнении с тактическими ядерными зарядами, которыми, скорее всего, в ближайшее время обзаведется Северная Корея.

Геополитическая мечта vs политическая рациональность

Происходящее не означает, что Северная Корея собирается в ближайшем будущем нападать на Юг. Этому пока препятствует целый ряд обстоятельств, в первую очередь — позиции США и Китая. С одной стороны, далеко не каждая администрация США может поддаться северокорейскому ядерному шантажу. С другой стороны, Северная Корея сейчас очень зависит от Китая, а в Пекине никто не хочет войны на Корейском полуострове. Таким образом, планы Северной Кореи можно охарактеризовать как своего рода геополитическую мечту, которая может никогда и не стать явью, но к реализации которой в Пхеньяне хотят быть готовыми.

Однако желание Северной Кореи установить контроль над Югом трудно считать «иррациональным». Хотя, конечно, рациональности в нем меньше, чем в последовательных попытках обзавестись ядерным оружием для оборонительных целей, что было свойственно КНДР до этого.

Тем не менее, в условиях, когда Корея остается разделенной страной, сам факт существования успешного Юга потенциально является серьезнейшим дестабилизирующим фактором, который угрожает основам северокорейского режима, причем угрожает ему изнутри. Уровень дохода на душу населения на Севере в 25 раз меньше чем на Юге, — информация, которая, как надо подчеркнуть, почерпнута из официальных северокорейских материалов (предназначающихся для иностранцев). Если рядовые жители КНДР узнают, до какой степени они беднее тех своих «соплеменников», кому повезло родиться к югу от 38-й параллели, это открытие не будет способствовать росту популярности режима Кимов. Поэтому с точки зрения руководства КНДР нет ничего особо иррационального в стремлении отделаться от идеологически опасного соседа, сам факт существования и успеха которого может немало смутить умы жителей Северной Кореи.

О рациональности похода на Сеул, к которому в последние годы начинают опять готовиться в Пхеньяне, можно спорить, но вот усилия по созданию средств ядерного сдерживания являются политикой абсолютно рациональной. Фразеология и титулы северокорейских лидеров могут звучать экзотически, но они знают, как сохранять власть в семье из поколения в поколение, — и ядерная программа играет в их политике выживания крайне важную роль.