Две бутылки с бензином, автозак и 12 потерпевших

Хотя никто из правоохранителей не получил физического вреда, они утверждали, что всё равно ощущали угрозу жизни. Когда на суде начали выяснять, кто и где находился рядом с горящим автозаком, потерпевшие начали путаться в показаниях. Они также не могли дать точного ответа на вопрос о количестве сотрудников Росгвардии, присутствовавших на площади в момент происшествия.

Водитель одного из автозаков, Владимир Сидоров, смог приблизительно оценить, что на площади было около шести сотрудников. Заместитель командира взвода, Юрий Ракустов, заявил в суде, что в тот день на площадь прибыли 14 человек. Однако в обвинительном заключении указано, что Кольцов покушался на жизнь 12 сотрудников Росгвардии.

Основные свидетельские показания перед присяжными дал потерпевший Федяев. Незадолго до нападения он зашел в автозак, чтобы выпить чай. Он снял куртку и услышал крик водителя: «Что ты делаешь?!»

«Я быстро оделся, нажал на кнопку. Дверь открылась автоматически, я увидел осколки горящей бутылки на земле. Асфальт был черный. Почувствовал жар на своем лице и характерный запах горящего материала. Когда выбежал, посмотрел на автобус — пламя бушевало и что-то черное стекало по автобусу», — сказал Федяев.

Совершенно иначе обстояли дела с соседним автозаком, который не загорелся. Потерпевшие Павел Фролов и Алексей Малофеев пояснили, что не просто были внутри автобуса, но оказались заперты там в отсеке для задержанных, после того как зашли в него отдохнуть и тоже «выпить чаю». Хотя на предварительном следствии в СК оба говорили, что в момент нападения были снаружи автозака.

«Где задержанные — там лавочки есть. Там можно и чуть-чуть отдохнуть. Чуть-чуть можно и прилечь. Спина тоже не казенная, как бы», — попытался объяснить один из омоновцев.

Показания Фролова и Малофеева противоречили сказанному ими же на допросах на следствии. В суде протоколы их допросов огласили присяжным. В них оба омоновца однозначно говорили, что были не внутри, а снаружи автозака, когда в него попала бутылка. В итоге Фролов стал увиливать, что, возможно, они «периодически выходили» на улицу, поэтому его показания так отличаются. А Малофеев просто молча выслушал свои показания и никак не стал комментировать эти противоречия.

Доказательство защиты

Адвокаты Кольцова Алан Гамазов и Дмитрий Алексеев заявляли ходатайство о том, чтобы обратиться к специалисту-взрывотехнику и огласить его исследование, в котором он смог бы объяснить присяжным возможные последствия попадания двух бутылок с зажигательной смесью в автозаки. Эксперт пришел к выводу, что действия Кольцова не представляли угрозы для жизни потерпевших, находившихся как внутри, так и рядом с автобусами, поскольку не существовало угрозы взрыва дизельного бака.

Государственный обвинитель Зотчик утверждала, что исследование не может быть представлено в суде, поскольку специалист не был предупрежден о возможной уголовной ответственности, а также не была обеспечена его явка в суд. Судья Белицкий согласился с этим и не позволил демонстрировать доказательства защиты перед присяжными.

Вместо этого был проведен допрос эксперта Михаила Кириллова из МВД, привлеченного стороной обвинения. По его мнению, бутылка с чистым бензином является зажигательным устройством и в теории могла бы поджечь автозак и привести к гибели людей, находившихся внутри. Адвокаты просили эксперта оценить вероятность того, что произошел бы взрыв бензобака, но эксперт ответил, что это зависит от множества факторов, и он не стал делать каких-либо предположений.

Защита Кольцова также просила отметить, что нанесенный ущерб Росгвардии был незначительным. Ремонт автозака обошелся ведомству в размере 61 900 рублей, что составляет менее чем одну шестимиллионную часть от ежегодных расходов Росгвардии, посчитали адвокаты. К тому же Кольцов полностью возместил эти расходы еще на стадии следствия. Судья разрешил показать присяжным платежный документ, подтверждающий, что подсудимый возместил затраты на ремонт автозака.

Также Кольцов во время допроса с участием присяжных объяснил свои мотивы — почему решился на такой крайний шаг:

— У меня сложилось впечатление, что свобода собраний в нашей стране существенно ущемлена. Я вижу в этом серьезную угрозу для будущего нашей страны, потому что, таким образом, народу не указать власти на их ошибки, а не ошибается тот, кто ничего не делает. Осознавая это и испытывая сочувствие к тем, кого арестовывают за то, что они реализовывают свое законное право, а также из-за неготовности выйти с заткнутым ртом, я пришел к идее отдельной протестной акции, ненасильственной, но силовой, чтобы высказаться достаточно громко, привлечь внимание властей и общественности к проблеме.

— Почему именно автозак? — спросил адвокат у Кольцова.

«Одержимый идеей оппозиции»

Гособвинительница Зотчик не поверила словам Кольцова о том, что его акция была выражением протеста против нарушений прав и свободы собраний в России. По мнению прокуратуры, данная позиция является выдумкой и опровергается показаниями потерпевших. Кроме того, полагает обвинение, Кольцов действовал словно «одержимый идеей оппозиции» и ранее сам участвовал в несанкционированных акциях.

Прокурор Зотчик уверена, что подсудимый желал смерти ОМОНовцам. Она подчеркнула, что не может представить себе обстоятельства, которые могли бы побудить человека бросить бутылку с зажигательной смесью в незнакомых людей, чтобы привлечь внимание властей.

По мнению защиты, Кольцов планировал свои действия таким образом, чтобы исключить возможность человеческих жертв и причинения вреда. Защита указывает на видео, снятое свидетелем Козиным, которое подтверждает тот факт, что огонь был быстро потушен в течение нескольких минут. Защита также обращает внимание на то, что Кольцов бросал бутылку не в сотрудников полиции, находившихся рядом, а непосредственно в автозак и как можно дальше от топливного бака.

Адвокат Кольцова Дмитрий Алексеев заметил, что действия его подзащитного были направлены на минимизацию ущерба. Он добавил, что у Кольцова не было цели убить полицейских, которые выполняли свою работу, или мстить им.

Сам Кольцов, выступая на прениях, заявил, что попытка доказать его вину в посягательстве на жизнь правоохранителей не удалась, поскольку никто не погиб и не пострадал, а возгорание не представляло угрозы для жизни.

Семеро против одного

Выслушав доводы сторон, 6 июня присяжные вынесли вердикт Кольцову: семеро человек из коллегии (против одного) не согласились с прокурором и посчитали недоказанным обвинение в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов. Кольцова признали виновным только в умышленном уничтожении имущества. Также присяжные сочли, что подсудимый достоин снисхождения (5 против 3).

Но это решение народного суда оказалось не указом для гособвинения. На завершающей стадии обсуждения вердикта, 13 июня, прокурор Зотчик не унималась и всё равно настаивала, что вина полностью доказана по обоим вменяемым статьям. Она потребовала от суда, чтобы Кольцову назначили 19 лет и 6 месяцев в колонии строгого режима.

В своем последнем слове подсудимый высказал удивление по поводу позиции прокурора и недоумение относительно того, что сторона обвинения проигнорировала вердикт присяжных.

Приговор Кольцову вынесли на следующий день. Суд переквалифицировал его действия со ст. 317 УК РФ на часть 1 статьи 318 УК РФ (применение насилия, не опасного для жизни и здоровья). Также суд признал фигуранта виновным в умышленном повреждении имущества, назначив по каждой из статей по три года колонии и определив окончательный срок в шесть лет заключения. Отбывать наказание Кольцову придется в колонии общего режима, а не на поселении, как он просил.