Дурной реестр заразителен
Видели новость, что в Казахстане теперь тоже есть «иноагенты»? Вообще, это не так — но лишь пока: сам термин официально появится позже, например, к следующим выборам
На этой неделе в Казахстане Комитет госдоходов при Минфине республики опубликовал реестр физических и юридических лиц, получающих иностранное финансирование. Для россиян, возможно, пахнуло родным: формулировки очень уж похожи на те, что применяются к спискам «иноагентов». Более того, даже сами участники казахстанского реестра стали называть себя так, хотя официальные власти страны от таких ярлыков отмежевываются. «Новая газета Казахстан» объясняет, чем казахстанский аналог «иноагентов» отличается от российского и почему нынешняя публикация списка лиц с иностранным финансированием при всех оговорках не сулит Казахстану ничего хорошего.
Теперь же, по мысли государства, нужно сделать это не кулуарным процессом, а публичным — чтобы все знали, откуда деньги. Якобы это повышает «доверие».
в списке нет тех, чье присутствие не вызвало бы никакого удивления. К примеру, туда не попали информационные агентства, связанные с Россией (например, Sputnik) или США (например, подразделение «Радио Свободная Европа»).
Основной спор в республике сейчас идет насчет того, можно ли считать этот реестр именно списком «иноагентов». Министр финансов страны Ерулан Жамаубаев в конце мая заявил, что такой термин в Казахстане не предусмотрен: «Если кто-то получает иностранное финансирование, пожалуйста, дайте декларацию, больше ничего не надо». И на самом деле это слово публично стали использовать журналисты — из-за схожести с российским аналогом. Однако, если не считать того, что это именно список, других общих черт у двух реестров пока нет. В Казахстане список составляется раз в полгода (правда, непонятно, будут ли из него уходить организации, у которых за прошедшие 180 дней не было иностранного финансирования); его курирует не Минюст, а «мирное» министерство финансов; у попавших в реестр нет необходимости ставить какие-то плашки или пояснения на своих ресурсах. Даже дополнительную отчетность сдавать не надо, кроме той, что уже определена законодательством пять лет назад. Иными словами, реестр «иноагентов» скорее вызывает насмешки, чем оказывает пугающий эффект (не говоря уже о том, что названия некоторых организаций там написаны с грубейшими ошибками).
Но безобидность подобного реестра мнимая.
Да, сейчас законодательство не предусматривает ограничений в отношении попавших в реестр структур. Однако чем сложнее будет складываться ситуация в политике или экономике страны, тем больше появится соблазна эти ограничения ввести. За примерами далеко ходить не надо: в 2029 году в Казахстане должны состояться президентские выборы (правда, за всю историю республики они ни разу не проводились в срок). Действующий президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно подчеркивал, что не будет выставлять свою кандидатуру, однако электоральная история Казахстана учит, что ситуация может измениться в любой момент. Но даже если нет, на проведение операции «Преемник», традиционной для стран, которые испытывают проблемы с демократией, обычно бросают большие ресурсы — в том числе потому, что мониторингом предвыборных нарушений занимаются те самые неправительственные организации (и значительная их часть попала в список лиц с иностранным финансированием). Объявление выборов стратегическим мероприятием, к наблюдению за которым не могут быть допущены иностранцы и аффилированные с ними лица, — такое на территории СНГ уже проходили. Из процесса можно исключить и независимых журналистов:
в стране готовится новый закон «О массмедиа», в котором предусмотрена аккредитация путем выдачи специальных пресс-карт.
Другими словами, нынешний список — подвешенный топор, готовый опуститься в любой момент. Не стоит забывать и о том, что в реестр со временем могут войти и физические лица (в частности, с 1 января 2025 года в Казахстане вводится всеобщее декларирование доходов, что позволит Комитету госдоходов куда лучше отслеживать финансовые потоки). И хотя того уровня государственной паранойи, которая свойственна нынешней России, в Казахстане нет, сам факт попадания в такой реестр может быть воспринят как «черная метка». Хоть сам президент Токаев и ездит вовсю с визитами на Запад (на неделе был в США, вскоре планируется поездка в Германию) и сейчас финансирование иностранцами не является проблемой, попытка применить старую стратегию «сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст» налицо. Только под подозрением не госструктуры, — которые также активно используют иностранную помощь, но не обязаны отчитываться об этом, — а обычные казахстанцы. Даже если они всего лишь купили один брусок из ежедневно производимых 130 тонн сыра Слуцкого сыродельного комбината.
