«Юн Фоссе — очень скучный, великий, захватывающий писатель»
О новом лауреате Нобелевской премии и о том, как выбор комитета показал степень культурного расслоения в России, рассказывает литературный критик Александр Гаврилов
5 октября стало известно имя нового лауреата Нобелевской премии по литературе. Им стал норвежский драматург, прозаик и поэт Юн Фоссе. Русскоязычное культурное поле отреагировало на этот выбор по большей части недоумением и растерянностью. Выяснилось, что творчество Фоссе (и даже его имя) знакомо немногим, а у всех остальных логика Нобелевского комитета интуитивно вызывает сомнения. «Новая газета Европа» попросила рассказать о новоявленном лауреате и причинах его победы литературного критика, поэта и председателя оргкомитета премии «Просветитель» Александра Гаврилова.
Фоссе наиболее известен как драматург, чуть меньше как поэт и еще чуть меньше как прозаик. Но во всех своих ипостасях это вполне «классический нобелевский автор».
Его пьесы — не совсем драматургия, а своего рода поэтический текст. Но и проза у него тоже очень интересная. Это, по-хорошему, очень скучная, очень холодная литература (этакий перестук камешков в ручье), далекая от традиции европейского реализма XIX века, которая в России почему-то считается большой литературой и в которой, как кажется, Россия застряла.
Едва ли не самое интересное в Фоссе как нобелиате — то, что он пишет на несуществующем языке. В Норвегии сейчас есть два языка. Один — язык бытового общения. Другой — язык телевизионных дикторов и некоторой части прессы. Последний называется «новым норвежским», и Фоссе работает как раз с ним. Иногда говорят, что Норвегия — страна победившего суржика. Это неправда. Суржик — скорее языковое снижение. А здесь язык, наоборот, взбирается на такие холодные вершины, на которых не может существовать жизнь. У Фоссе именно такие тексты — написанные языком разреженных, холодных культурных высот.
Он, как и большинство великих писателей, переизобретает язык, но делает это очень причудливым образом. Так же в свое время Достоевский объяснил русской литературе и всему миру, что можно писать философские романы языком газетных фельетонов, а Чехов — что драма, пытающаяся прикинуться реалистической, может быть полна абсурда. Если посмотреть на вершины драматургии, то мы увидим, что в ХХ и XXI веке почти каждый художник приходит с каким-то невозможным языком. Фоссе тоже пишет на таком и в манере, не нуждающейся ни в бытовой психологии, ни в системе Станиславского. Но удивительным образом у него получаются чрезвычайно трогательные тексты про нормальных людей. Из русской литературы его уместнее всего сравнить со зрелым Чеховым, которого большая часть современников считала выдающимся декадентом, описывающим распад современной культуры и современного человека. XX век обнаружил в Чехове неисчерпаемые бездны абсурда. А он сам половину своих пьес подписывал «комедии», потому что ему хотелось, чтобы рассказ об этих людях был смешным. Мне кажется, что Фоссе решает примерно такую же задачу.
Для знакомства с Фоссе я бы посоветовал прочитать «Трилогию». Это небольшая книжка из трех повестей, которые причудливым образом друг с другом пересекаются.
Внешне — очень простая книга. Но если вы будете читать ее не торопясь, не привычно скользя по тексту, а двигаясь в нем медленно, звук за звуком, слово за словом, то обнаружите, что это прелестная литература тонких оттенков. Фоссе — очень скучный, страшный, великий, захватывающий писатель. Но для того чтобы прочувствовать его, нужно поместить в себя в эту лабораторную скуку, при помощи которой он создает, на самом деле, очень трогательные нежные вещи.
Мне кажется, что за последние годы необычайное техническое разнообразие, примененное мировой киноиндустрией в сериалах, научило нас терпеть очень разные способы рассказывания. Сложные, как в «Во все тяжкие». Неожиданные по визуальным решениям, как в «Легионе». А к литературе мы всё еще предъявляем мерки XIX века. Читать Фоссе — новый опыт, очень освежающий. Но это по-прежнему литература о людях.
У Нобелевской премии очень мало скандинавских лауреатов. Когда комитет впервые наградил двух шведов, публика была возмущена тем, что ей принесли не какого-то экзотического писателя из несуществующего племени, а обычного, которого каждый может потрогать на улице. Читающая публика тогда настолько затравила лауреатов, что один из них покончил жизнь самоубийством. И это единственное, что меня тревожит в награждении этого года. Не слишком ли близко Норвегия к Швеции, и не восстанут ли литературные критики Севера? Говорю это, конечно, с большой иронией.
Я читал несколько интервью Фоссе, и больше всего меня восхитило то, что он абсолютно трезвый, устойчивый человек, способный всех своих бесчисленных критиков аккуратно, методично и не раздражаясь, посылать.
