Харьков: логика кошмара

Популярное в Украине объяснение, что это все от зверства, от иррациональной ненависти ко всему украинскому, тоже не кажется мне убедительным. Ненавидеть-то они ненавидят, но при принятии конкретных решений руководствуются не этой ненавистью, а вполне рациональными (хотя и преступными, разумеется) соображениями.

Получив отпор в первый период войны, Путин не впал в истерику (или она была не длительной и не вышла на публику), а перестроился, перешел от штурма к осаде — он укрепляет армию и ВПК, подавляет самые вопиющие очаги коррупции, которая, по-видимому, казалась ему приемлемой в рамках войны короткой и успешной, но явно вступает в противоречие с возможностями страны вести длительную войну, он создает каналы поставки импортного вооружения. При этом от цели уничтожения Украины он не отказался — воссоединение, мол, неизбежно. И на достижение этой цели он готов потратить еще сколько угодно времени, людей и ресурсов.

В логике длительной осады Украины ему, как ни странно, нужен мир. То есть, не мир, конечно, а перемирие, временное прекращение огня, чтобы набраться сил и вновь пойти в атаку, находясь в положении куда лучшем, чем в феврале 2022-го.

Причем, разговоры о том, что Украина ведь тоже будет готовиться к новому раунду войны, а Запад станет ей помогать, а сейчас зато наступит мир, не кажутся убедительными. У России не просто существенно больше ресурсов, чем у Украины, российское руководство может превратить страну в военный лагерь, наплевав на мнение и интересы людей, а руководство демократической страны Украины — нет. Что же касается Запада, то он вряд ли будет тратить на Украину те ресурсы, которые необходимы, чтобы позволить ей выиграть или хотя бы не проиграть следующую войну, — они и сейчас-то их не выделяют. А что выделяют, так с таким опозданием, что и смысл во многом теряется. Дали бы танки вовремя, Украина, может быть, была бы уже в Крыму, а так натолкнулась на «линию Суровикина». Или «Хаймарсы» стали давать, но лишь недавно, когда, как говорят, российская армия уже научилась от них защищаться. Ну, а чего стоят гарантии, которые они, конечно, дадут — чего ж не дать? — все видят.

Бомбежки Харькова — часть «мирного плана Путина». Момент удачный. У Запада выборы, свои проблемы и вообще усталость от войны — сколько можно заниматься спором славян между собою, договоритесь уж как-нибудь! А у Зеленского закончился срок, на который его выбирали. Не мне судить, все ли теперь юридически правильно с его легитимностью, но очевидно, что его оппоненты и внутри Украины, и за рубежом будут всячески обыгрывать тему «нелегитимности», «узурпации власти» и так далее — российские чиновники уже говорили о том, что мы, конечно, готовы к переговорам, но нам нужен легитимный партнер… А легитимностью, по словам Путина, сейчас в Украине обладает только Верховная Рада и ее спикер, которому и должны быть переданы президентские полномочия, а вовсе не Зеленский. (Конечно, рассуждения о нелегитимности Зеленского из уст Путина и его людей производят сильное впечатление — помнится, у нас есть поговорка о корове, которой лучше бы не мычать.)

И в этом контексте ракеты на Харьков на третьем году войны призваны спровоцировать недовольство населения — Зеленскому, мол, война нужна для сохранения своей власти, ради этого он обрекает вас на гибель, он же вынуждает нас бомбить (в ответ на Белгород, например), а вы требуйте мира, и тогда весь кошмар закончится. Тем более, вы же русские — заодно можно попытаться вновь разделить Украину по этническому и языковому признакам.

Такую стратегию РФ уже пробовала — разрушения энергоструктуры прошлой зимой (а до них так же действовал Третий рейх, когда бомбил британские города).

Страшно на все это смотреть. И неизвестно, чем закончится, хотя Путин, думаю, не выиграет — слишком уж архаичны и невыгодны самой России его идеи, слишком они противоречат здравому смыслу. Но потом, когда через много лет мы или наши дети, или даже внуки, приедем в Харьков или в Одессу, в Мариуполь или в Киев, в нас будут видеть тех самых, которые разрушали эти города и убивали их жителей. Мы будем, конечно, объяснять, что мы были против, но ничего не могли сделать, что мы всей душой сочувствовали украинцам, — но нам не поверят.

А может, правильно, что не поверят. Рад бы ошибиться, но порой мне кажется, что мы привыкли — привыкли к тому, что каждый день нашим именем убивают людей. Вот накануне в Харькове еще пятеро погибших — обычное дело, все как всегда, сколько же можно из-за этого переживать. Война лишает нас человеческих чувств, способности к сопереживанию. И не только к сопереживанию украинцам. Наводнение в Крымске вызвало огромную волну солидарности и поддержки, поток добровольцев. Было это в 2012 году, за два года до аннексии Крымского полуострова, задолго до того, как в стране окончательно победили духовность и традиционные ценности. А вот случившееся только что наводнение в Орске стало просто телевизионным сюжетом.

Третий год войны. Бомбят Харьков.