Заживо помилованные

В прошлую пятницу пресс-служба Лукашенко сообщила, что он подписал указ о помиловании 30 человек, осужденных за «преступления протестной направленности»: 14 женщин и 16 мужчин. Многие заключенные имеют серьезные заболевания, некоторые помилованные — пенсионного возраста. Все они, говорилось в сообщении, признали вину, раскаялись и обязались вести «правопослушный образ жизни».

И тысячи белорусских семей замерли в ожидании. Кто выйдет? А мой попадет в список? А их уже сегодня отпустят? Бывшие заключенные говорили: сегодня, может, еще ничего и не произойдет, освобождают обычно в первой половине дня, так что сегодня они еще переночуют в колониях, а завтра уже точно выйдут. Но и завтра ничего не произошло. И послезавтра тоже. И никакой информации о фамилиях, попавших в список помилований, не было. Государство замолчало.

Только спустя двое суток на белорусском телевидении вышел шестиминутный сюжет о большом гуманизме Лукашенко. Автор сюжета Екатерина Тихомирова тоже не сказала ровным счетом ничего, лишь восхищалась великодушием вождя, перемежая собственные эмоции цитатами разных лет из выступлений Лукашенко, где он говорил о том, что белорусы, даже оппозиционеры, — всё-таки соотечественники, и нужно к ним относиться гуманно.

А еще в эфире того же белорусского телевидения появился политолог Юрий Воскресенский. В 2020 году он работал в предвыборном штабе Виктора Бабарико. 12 августа того же года, в разгар протестов, его задержали и обвинили в организации массовых беспорядков: якобы он координировал протесты в Первомайском районе Минска. Через два месяца, 8 октября, интервью Воскресенского вышло на государственном телеканале ОНТ: там он рассказывал о том, как был наивен, поверив Бабарико, и как сожалеет об этом. 11 октября его освободили.

После этого Воскресенский не только не сходил с экранов, но стал участником всевозможных совещаний у Лукашенко. Он говорил, что будет добиваться освобождения раскаявшихся политзаключенных, а в августе 2021 года заявил, что составил список из ста арестованных за участие в протестах и передал его лично Александру Лукашенко. Те, кто в списке, говорил Воскресенский, тяжких преступлений не совершали, просто участвовали в митингах, а теперь раскаялись и хотят вернуться к нормальной жизни. Список тот, впрочем, благополучно исчез из повестки (если он вообще существовал) вместе с Юрием Воскресенским.

И вот забытый политолог появляется на экране спустя два года. Впрочем, активизировался он чуть раньше: правозащитники «Вясны» еще 12 августа говорили, что получают от родственников политзаключенных информацию о звонках Воскресенского. Он звонил родным политзеков и агитировал их убедить сидящего родственника написать прошение о помиловании. А в эфире государственного телевидения он рассказывал, что прошения написали уже 900 человек. Политзаключенными, говорил Воскресенский, торгуем не мы, а представители беглых экстремистов.

Еще Воскресенский говорил, что выйти хотят все, особенно в связи с войной в Украине, поскольку именно она заставила оппозиционеров понять, «во что могла бы превратиться наша процветающая, мирная, уютная республика». И, наконец, объяснял (судя по всему, этот эфир показывали во всех колониях, с принудительным просмотром), чем отличается помилование от выхода на свободу по окончании срока. Это индульгенция, говорил Воскресенский, человек получает шанс начать жизнь с чистого листа. То есть будто бы и не было никакого срока, судимости и прочего. Тут, конечно, он лукавил: согласно уголовно-исполнительному кодексу Беларуси, освобожденных на основании акта помилования точно так же ставят на профилактический учет, проводят с ними воспитательную работу и могут подвергать различным правоограничениям — это уже решает не Лукашенко, а МВД. Точнее, уголовно-исполнительные инспекции по месту жительства. Так что никакой индульгенции и чистого листа лукашенковское помилование не предполагает. Но если этот эфир был составной частью кампании «Заставь политзека написать помиловку», то тогда риторика вполне понятна.

читайте также

Большая пограничная неразбериха

Евросоюз запрещает въезд машин с белорусскими номерами. Тем не менее очереди на границах Беларуси и стран ЕС растут

читайте также

Большая пограничная неразбериха

Евросоюз запрещает въезд машин с белорусскими номерами. Тем не менее очереди на границах Беларуси и стран ЕС растут

И вот во вторник, 20 августа, когда уже четверо суток семьи политзаключенных мучились от неизвестности, стало известно о восьмерых вышедших на свободу. Ксения Луцкина, Ирина Санковская и Ольга Новикова прямо у стен женской колонии дали интервью белорусскому телевидению. Поблагодарили Александра Лукашенко за второй шанс и рассказали, как пришли к осознанию вины, раскаялись и теперь будут жить по-другому… Впрочем, неважно, что именно они говорили. Важно, что они дома.

Но еще более важно другое. У журналистки Ксении Луцкиной опухоль мозга, и когда в начале июля Лукашенко объявил, что в ближайшие дни на свободу выйдут некоторые «очень тяжело больные» (3 июля была амнистия по случаю Дня независимости), все были убеждены: Луцкина будет среди них. 3 июля, когда из колонии вышел 67-летний Григорий Костусев с онкологическим заболеванием, убежденность окрепла.

После Костусева выпустили еще нескольких человек, у которых, как выяснилось, до конца срока оставалось несколько недель. Но больных среди них не было.

Больные оставались за решеткой: инвалид Владимир Гундарь, у которого одна нога; католический священник Генрих Околотович с онкологическим заболеванием; ждущий пересадки печени Андрей Войнич; Евгений Бурло с некрозом тазобедренных суставов, и многие другие с многотомными историями болезни… На естественный вопрос, не могут ли они оказаться среди тех восьмерых, которых выпустили, отвечаю сразу: не могут. Выпустили других. Фамилии остальных освобожденных, не попавших в кадр белорусского телевидения, журналистам и правозащитникам известны. Мы пока не называем их по просьбе родственников освобожденных. Любое «несанкционированное» упоминание для них опасно. Чтобы выжить в Беларуси после освобождения, нужно слиться со стеной, зашить рот и мечтать, чтобы о тебе никто не вспомнил и, боже упаси, не написал.

И немного занимательной арифметики. Лукашенко подписал акт помилования в отношении 30 политзаключенных. Освобождены пока восьмеро. Допустим, в течение ближайшего времени выйдут из тюрем еще 22 человека. При этом, по данным «Вясны», за июль по политическим статьям в Беларуси осуждены 170 человек. Ну и, чтобы разбавить бездушные цифры живой картинкой, можно только добавить, что в тот самый день, когда освободили восьмерых политзаключенных, в Витебске начали судить по новым статьям активистку независимого профсоюза «Нафтан» Ольгу Бритикову, которая уже отбывает трехлетний срок в колонии; добавили еще год срока анархисту Александру Францкевичу, чью маму арестовали в июле прямо в колонии, куда она привезла передачу сыну; одного из лучших белорусских тренеров по настольному теннису Юрия Лагодюка приговорили к двум годам лишения свободы, а в Гродно по экстремистской статье начали судить 68-летнюю пенсионерку Наталью Жигар. Так прошел еще один летний день в небольшой стране в центре Европы.

В среду появились сообщения, что вышедших на свободу девять, а по некоторым источникам, даже двенадцать. Точная информация до сих пор неизвестна. Кроме того, правозащитники опознали на видео, снятое во вторник у стен женской колонии, еще двоих освобожденных, хотя они и закрывали свои лица руками: Аллу Зуеву и Ольгу Стабровскую.