Герои своего времени

О том, что участники «спецоперации» в Украине должны стать новой элитой, Владимир Путин заявил еще в феврале этого года во время очередного послания Федеральному собранию. С тех пор на выборах всех уровней политические партии громко заявляют о выдвижении кандидатов от «СВО». Впрочем, как писала «Новая-Европа», в результате выборные места получают единицы. А для подготовки кадров в законодательные и исполнительные органы власти администрация президента запустила программу «Время героев». По условиям, участвовать в ней может любой желающий ветеран или действующий военный, вернувшийся с «СВО», если он отвечает ряду требований: является гражданином России, имеет высшее образование, опыт управления персоналом и не имеет судимостей.

В своей программной речи Путин дал более живой портрет тех, кого он хотел бы видеть в роли новой элиты:

По словам организаторов, «Время героев» со дня запуска пользовалось большой популярностью среди военных: за первые три часа заявки на программу подали больше шести тысяч человек, спустя сутки — уже больше 14 тысяч. К концу приема заявок в апреле этого года количество желающих поучаствовать якобы перевалило за 44 тысячи.

Все кандидаты, которые зарегистрировались на программу вовремя и подходят под критерии, получают доступ к специально разработанным онлайн-курсам. После прохождения такого обучения участникам выдают сертификат. Параллельно военные могут пройти тестирование и претендовать на выход в финал.

Окончательное решение об отборе по результатам теста принимает общественный совет программы, в состав которого входят, например, главный редактор Readovka Алексей Костылев, телеведущие Владимир Соловьев и Михаил Швыдкой, певица Ольга Кормухина, военные и чиновники из Минобороны. Финалистов зачисляют на специально разработанную магистерскую программу в учебном центре «Сенеж» и отправляют на стажировку в органы власти и госкомпании. Именно финалистов обещают назначать на государственные должности.

Из 44 тысяч кандидатов в финал программы попали 83 человека — 0,1% претендентов. «Новая газета Европа» смогла идентифицировать 80 из 83 финалистов.

Скольких участников обвиняли в военных преступлениях?

Среди всех участников программы «Новая газета Европа» насчитала 13 человек, которых украинские власти подозревают в участии в военных преступлениях в ходе войны в Украине. Издание «Агентство» уже писало об Артеме Жоге, его обвиняют в пытках и казнях военнопленных еще во время так называемой «Русской весны» ДНР в 2014 году, и про Нурсултана Муссагалеева и Бориса Дудко, — их считают причастными к убийствам в Буче. Еще несколько финалистов «Времени героев» участвовали в боях за города, которые были почти полностью уничтожены, или служили в подразделениях, где, по заявлениям Киева, применяли насилие к мирным жителям или казнили пленных.

Интересно, что на официальных ресурсах программы — ее сайте и в соцсетях — участникам обещают только учебу, подготовку к работе на госдолжностях и «личностное развитие», нигде не упоминается психологическая помощь финалистам, которые получили на войне тяжелый опыт.

Действительно, имплементация военных в гражданские органы власти не всегда проходит гладко. «Вёрстка», ссылаясь на источники в Совфеде, рассказывала, что финалиста «Времени героев» Юрия Нимченко коллеги считают «дуб дубом». Сенаторы также сказали изданию, что «не общаются с ним».

Собеседник «Новой-Европа» в Управлении внутренней политики АП, который работает над «Временем героев», признает, что у военных были проблемы с адаптацией на гражданской службе. «Их [проблемы. — Прим. ред.] решили, начав жестче относиться к отбору на стажировки и проводя знакомства будущих работодателей с участниками еще на «Сенеже» [так называется школа, где проходит обучение военных, до распределения на практику в органы власти. — Прим. ред.]. Ну, или регионы заткнулись [то есть перестали жаловаться в Администрацию президента. — Прим. ред.]», — говорит он.

Новая элита или системные кандидаты?

По подсчетам «Новой-Европа», в первый же набор «Времени героев» — программы, которая была создана как карьерный лифт для «бойцов «СВО»», — попали как минимум 18 человек, уже имевших обширный опыт работы в государственных органах, парламентах или силовых невоенных структурах. Это больше 20% от всего числа участников программы.

Некоторые из них вообще не участвовали в военной операции в Украине или провели на фронте меньше года, насколько можно судить по публикациям в медиа и соцсетях.

Например, бывший депутат Госдумы Евгений Первышов, который теперь стал губернатором Тамбовской области,

По сведениям этого телеграм-канала, там проходили службу сын депутата Госдумы Дмитрия Саблина Антон и депутат Госдумы от «Единой России» Олег Голиков. Возглавляет «Каскад» сам депутат Саблин — причем, не теряя своего депутатского места. В интервью «Аргументам и фактам» он говорил, что после ухода на войну в марте 2022 года времени на депутатскую работу совсем не остается, и действительно, на сайте Госдумы указано, что с начала войны и до 2023 года Саблин практически не голосовал на заседаниях. К сентябрю депутат снова стал участвовать в работе парламента.

Еще один пример — депутат Народного собрания Дагестана член «Единой России» Абдулла Магомедов. Он заявлял, что ушел на войну добровольцем осенью 2022-го, но нигде не называет ни части, ни направления, где воевал. Известно, что подготовку он проходил вместе с батальоном «Ахмат», который некоторые военкоры называют тикток-войсками за то, что они на самом деле не участвуют в боевых действиях.

Примечательна военная карьера и бывшего вице-спикера Заксобрания Забайкалья, а в прошлом — мэра Читы Александра Сапожникова. Он ушел на войну в период мобилизации — то есть осенью 2022 года, но в статусе добровольца. По его собственным рассказам, вместе с ним служили в основном мобилизованные — водители троллейбусов, учителя, врачи из Забайкалья и с Дальнего Востока. Мобилизованные остаются на фронте до окончания военных действий, а бывший мэр Сапожников, насколько можно судить по его сообщениям в СМИ, вернулся в Читу, пробыв на фронте всего 6 месяцев. После своей короткой службы Сапожников уже успел пройти две стажировки: у председателя комитета Госдумы по экологии Дмитрия Кобылкина и в правительстве Ямала.

Кадровые военные на многолетней службе

Впрочем, большую часть финалистов действительно составляют кадровые военные — по подсчетам «Новой газеты Европа», их около 78%. Многие из них имеют опыт участия сразу в нескольких вооруженных конфликтах последнего времени: в чеченских войнах, операциях в Косово, Сирии и Нагорном Карабахе. Большинство из финалистов имеют награды, причем разного уровня. Как минимум 20 человек к началу программы обладали звездой Героя России, еще двое получили ее уже после старта обучения. Этот знак отличия присваивается за заслуги перед государством и народом, связанные с совершением геройского подвига.

«Новой-Европа» удалось выяснить точную дату или год рождения 55 участников программы. Подсчитанный нами медианный возраст участников составляет 36 лет. При этом в программе есть как молодые люди, 1997–1999 годов рождения, так и довольно возрастные: например, Николай Захаров из Забайкалья, которому 59 лет, или сенатор и один из создателей ЧВК «Редут» Алексей Кондратьев, которому 53 года.

Зачастую установить возраст или другие личные данные — где учился финалист, на ком он женат, где вырос и служил, — трудно. Многие кандидаты не ведут социальных сетей или удалили их в разное время, часто — задолго до начала войны в Украине. Это можно объяснить тем, что

Публично все кандидаты говорят о себе довольно скупо, поэтому биографии многих из них сводятся примерно к одинаковой картине: «служил 20 лет, имеет множество наград, женат». В немногочисленных интервью финалисты повторяют небольшой набор схожих фраз, например, о «единстве в борьбе с врагом», о сравнении нынешней войны с Великой Отечественной и о важности «второго фронта» — то есть надежного тыла.

«Новой-Европа» удалось установить звания 61 участника программы. Все, за исключением одного, — офицеры: от лейтенанта до генерал-полковника. Больше всего капитанов и майоров (капитан — это младший офицер, обычно командует ротой, майор — самый первый чин, который относят к старшим офицерам, майоры могут командовать батальоном и даже полком).

Но людей с передовой или мобилизованных почти нет

Кого в программе почти нет — это людей гражданских профессий, которые пошли на «СВО» и смогли использовать свой военный опыт как трамплин для попадания во власть. Если не говорить о тех, кто и ранее занимал государственные должности.

«Было бы логично показать, что простой человек может пойти служить и стать потом кем-то очень важным. Они бы раскручивали медийно такие кейсы, но их всё нет, — обращает внимание сотрудник Центра изучения гражданского общества и прав человека имени Эндрю Гагарина Алексей Гилев. — Войны создают такую проблему: большое количество людей получает сложный опыт, многие страдают, военные чувствуют, что они изменились, и хотят другого отношения к себе. По идее, должна быть какая-то социальная адаптация. Но, очевидно, государство пока не очень думает о том, как адаптировать такое количество людей к жизни после войны. Эта программа выглядит просто как какое-то символическое бюрократическое решение, которое на самом деле не снимает проблему, а скорее существует для отчетности, для галочки делается. В глаза бросается разница между тем, как это медийно подается, и собственно содержанием программы, потому что цифры [участников и назначений] там маленькие».

По представлению собеседника «Новой-Европа» из Управления внутренней политики Администрации президента,

Но среди участников он не припомнит людей, которые пришли в программу прямо с передовой. «Обычно это сами отвалившиеся с передовой люди, им просто находят применение в мирной жизни и таким образом пиарят СВО», — говорит он.

Какие регионы представлены больше всего?

«Новая-Европа» установила регионы проживания 70 финалистов программы. Помимо Москвы, наиболее широко представленный регион — Дагестан, оттуда в финал прошли пять кандидатов, причем трое из них и до «СВО» состояли на государственных должностях: депутат Народного совета республики Дагестан Абдулла Магомедов, следователь из Хасавюртского РОВД Темирлан Абуталимов и глава одной из частей Росгвардии Наил Селиханов.

«Дагестан примечателен на фоне всех остальных регионов тем, что там сложная демографическая разбивка, — говорит Алексей Гилев. — Может быть один из участников — аварец, другой — даргинец, третий кумык. Не исключено, что это какой-то внутренний механизм для репрезентации разных народов. Еще Дагестан отметился тем, что там были самые большие протесты против мобилизации. Хотя я искренне не верю, что есть какая-то связь».

«Писать доносы и контролировать гражданское общество»

По подсчетам «Новой-Европа», с начала программы назначения получили 23 участника «Времени героев», еще двое были выбраны в городские парламенты, а руководительница программы Мария Костюк назначена врио губернатора.

«Назначение — это, вроде как, статус, но по факту оно не связано со значимым объемом власти, — говорит Алексей Гилев. — Пока кажется, что бюрократия сопротивляется притоку, поэтому программа превратилась в символическое поощрение участников войны».

Участие военных в политике — не новшество современной России, напоминает Алексей Гилев. После развала СССР в отсутствие устоявшейся партийной системы военная профессия иногда становилась репутационным ресурсом для кандидатов, благодаря ей военные избирались депутатами и губернаторами. Сразу несколько высокопоставленных военных участвовали в президентских выборах РСФСР 1991 года, а на выборах 1996 генерал Лебедь и вовсе занял третье место.

Но отличие сегодняшнего дня в том, что сейчас в России нет дефицита управленческих кадров.

— считает политолог. По его словам, в России существует высокая «толерантность к патронажу», которая позволяет чиновникам приводить за собой знакомых, с которыми им удобно работать. — А обыкновенные военные из числа участников «Времени героев» вряд ли имеют знакомых, готовых их «протащить» в государственные органы».

Впрочем, политолог отмечает, что в современной России у военных все же есть в политике своя ниша. Хотя она и не совсем соответствует публичному пафосу программы «Время героев»

«Обратим внимание на некоторые ветеранские организации — например, «Ветераны России». Они регулярно пишут доносы в «Ельцин-центр» и не только. Разные ветеранские организации, где рядом с военными часто оказываются другие ветераны-силовики, помогают контролировать гражданское общество, выдвигают разные запретительные или мемориальные инициативы», — заключает политолог.