«Искусственному интеллекту сложно определить, что человека помещают в пресс-хату»

Эксперимент по цифровизации проводят на базе ИК-6 — Мелеховской колонии, знаменитой прежде всего тем, что там полтора года (с июня 2022 по декабрь 2023 года) сидел политик Алексей Навальный. Кроме того, Мелеховская колония неоднократно попадала в сводки новостей из-за того, что ее сотрудники за взятки проносили заключенным запрещенные вещи или создавали им более благоприятный режим отсидки.

Управление ФСИН по Владимирской области в начале июля отчиталось на своем официальном сайте о визите в Мелеховскую колонию ИК-6 заместителя директора ФСИН России Сергея Щербакова. Он лично тестировал систему, получившую название «Цифровая ИК», — видеонаблюдение с помощью искусственного интеллекта. Вещь, мягко скажем, для мест лишения свободы непривычная.

С одной стороны, камеры видеонаблюдения в колониях и СИЗО и так работают круглосуточно, это предусмотрено законом. Порочность закона, правда, неоднократно подтверждал Европейский суд по правам человека по нескольким жалобам россиян.

Тюремщики объясняют необходимость внедрения искусственного интеллекта «повышением безопасности и надежности осуществления надзора за осужденными», «укреплением правопорядка и законности на территории исправительного учреждения» и снятием нагрузки с персонала. Последних, особенно сотрудников службы безопасности колоний, понять можно: они вынуждены часами просматривать видео, которое стекается со всех камер и видеорегистраторов учреждения. Новая же система с использованием современных IT-технологий и искусственного интеллекта позволяет автоматизировать процессы по осуществлению контроля, ведению документации и видеоаналитике, отмечают во ФСИН.

Будущую работу искусственного интеллекта в пенитенциарной системе тюремное ведомство описало так:

«Цифровизация ИК включает в себя применение системы, фиксирующей голос и изображение лица, обеспечивающей биометрический учет с автоматическим формированием цифровых профилей. Также применяется бесконтактная биометрическая система, а интеллектуальные алгоритмы отслеживают перемещения на территории, оперативно выявляя подозрительную активность. Внедрение технологий позволит усилить безопасность, оптимизировать учет и повысить оперативность реагирования на потенциальные угрозы в учреждениях УИС».

Про то, что система каким-то образом будет полезна заключенным, почему-то ни слова.

Аналогичный проект уже реализован в столичном СИЗО-2 («Бутырка») во взаимодействии с правительством Москвы. Функциональные возможности центра позволяют координировать действия всех служб, быстро принимать решения и следить за безопасностью.

Возможность внедрения в российских колониях видеораспознавания нарушений с помощью искусственного интеллекта тюремщики изучали давно, еще при жизни Навального. Кому именно из ФСИН пришла передовая идея, пока неизвестно. Сам план цифровизации тюрем и колоний, который включал внедрение систем распознавания лиц и действий заключенных, был утвержден правительством еще в январе 2021 года. В аппарате вице-премьера тогда заявили, что за разработку техзадания проекта и его реализацию отвечает сама ФСИН. Из технического задания проекта следовало: ФСИН хотела, чтобы в колониях была внедрена система, которая сможет отслеживать:

• •факты покидания заключенными территории,
• •курение в неположенном месте,
• •нарушение распорядка дня,
• •нарушение формы одежды,
• •отказ от посещения массовых мероприятий,
• •невыполнение требований администрации и др.

И еще около 60 правонарушений в ШИЗО (штрафной изолятор), в столовой, в отряде строгого режима и др.

Кроме того, ФСИН просили установить автоматическое штрафование заключенных: система в конце дня должна выдавать отчет о правонарушениях, фамилию и имя заключенного, фотографии и время инцидента.

Предполагалось, что на модернизацию колоний выделят порядка 25 млрд рублей до 2023 года.

И вот первая ласточка (если не считать «Бутырку») — ИК во Владимирской области, где, если верить отчетам, система «Цифровая колония» уже заработала. ФСИН заявляют, что она эффективна.

Правозащитники, в свою очередь, относятся к системе настороженно и с определенной долей скепсиса.

Понимания пока нет. Но есть ощущение, что система с внедрением ИИ в ИК скорее направлена на снижение нагрузки тюремщиков, нежели на уменьшение фактора их субъективности по отношению к конкретным заключенным.

Есть скепсис относительно цифровой системы ФСИН и у Анны Каретниковой, правозащитницы, члена Центра защиты прав человека «Мемориал», которая много лет проработала в московских следственных изоляторах, сначала как представитель Общественной наблюдательной комиссии, а потом как ведущий аналитик Федеральной службы исполнения наказаний.

Комментируя «Новой газете Еропа» систему внедрения ИИ в колониях, Анна Каретникова отметила:

— Думаю, искусственный интеллект действительно мог бы быть полезен, в первую очередь — предотвращать в СИЗО и колониях суициды, убийства и другие опасные ситуации, распознавая их при видеосъемке стационарными камерами и подавая сигнал сотрудникам, например. Но то, что я вижу сейчас в пресс-релизе ФСИН и ряде изданий о внедрении системы цифрового надзора за заключенными в колониях, — оно о другом, о распознавании нарушений со стороны контингента… Против именно пыток оно вряд ли сработает именно потому же, почему не срабатывает и внедренное во многих учреждениях видеонаблюдение: для того, чтобы что-то увидеть, нужно как минимум хотеть это увидеть. Кто-то должен быть в этом заинтересован. Пытки — понятие очень широкое, расплывчатое. Тут недостаточно реагировать на «идет санитар Вася, несет швабру». Искусственному интеллекту очень сложно будет определить, например, что человека помещают в пресс-хату, что мусульманина кормят свининой, что человека держат в ледяной камере, что ему отказывают в медпомощи… В общем, действительно в первую очередь вопрос — в цели этого всего.

И, кажется, права заключенных и предотвращение нарушений такой целью не являются.