Зерно — новая нефть. За него воюют кланы Патрушевых и Ковальчуков

О чем вы прочитаете в этом расследовании?

• •Как рынок российского зерна формировался через рэкет и судебный беспредел;
• •Самая полная картина передела имущества кровавой банды Цапков с участием судейских, прокурорских и чеченцев;
• •Что мы знаем про треугольник «Таймураз Боллоев — ВТБ — Ковальчуки»;
• •ФСБ, АП, ГП — «сталинская тройка» для передела богатства;
• •Почему крупные латифундисты еще надеются на российское правосудие и почему мелкие фермеры уже не питают никаких надежд.

В феврале 2020 года фермер Николай Маслов вернулся домой уже затемно. Он отправился в ванную помыться, но услышал, как не своим голосом закричали дома бабы. Он глянул в окно и увидел огонь: горели его новенькие комбайн и КАМАЗ. Маслов выбежал из дома в одних трусах, натянул на ходу куртку, схватил шланг, который тянулся от колонки с холодной водой. Технику удалось спасти.

Фермер купил ее в лизинг, чтобы возделывать 70 гектаров своей земли, где он выращивает пшеницу, кукурузу и сахарную свеклу. Он только-только успел расплатиться за грузовики.

Николай Маслов — хорошо известный человек в станице Дмитриевская. В 2016 году он был одним из организаторов тракторного марша на Москву, движения краснодарских фермеров, которые отправились к Путину на сельхозтехнике.

Они пытались привлечь внимание федеральной власти к беспределу:

С тех пор многие участники тракторного марша нашли компромисс со своими обидчиками, но не Маслов.

Самый крупный агрохолдинг Кавказского района, где живет фермер, — АПК «Дмитриевское». Реальным собственником предприятия все в станице считали председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова. На своем посту он провел 25 лет и ушел в отставку в 2019 году, фермеры были уверены, что он использовал свое положение для развития бизнеса и захвата главного краевого богатства — земли. Впрочем, подтверждений этому фермеры найти не могли, а правоохранительные органы этим вопросом за много лет не заинтересовались. Поджог своей сельхозтехники Маслов также связывал с агрохолдингом «Дмитриевское» и его владельцами.

Чтобы местная прокуратура открыла уголовное дело, потребовался звонок от губернатора. К нему на прием по следам пожара поехали председатель Ассоциации крестьянских хозяйств АККОР и собкор «Российской газеты» на Кубани. Впрочем, уголовное дело быстро закрыли за недостаточностью улик.

Спустя четыре года, в 2024-м, дело о поджоге получило новое неожиданное развитие. Генеральная прокуратура России подала иск к агрохолдингу «Дмитриевское», его совладельцам и истинному бенефициару Александру Чернову. То, о чем много лет говорили крестьяне на Кубани, вдруг оказалось юридическим фактом: занимая высокую должность краевого судьи, Александр Чернов собрал имущество на 7 миллиардов рублей и записал его на жену, любовницу, близких и дальних родственников. Теперь Генпрокуратура в суде пытается обратить это имущество в собственность государства. На этом фоне следователь по делу Маслова снова проявил к фермеру интерес, дело возобновили, но если процесс изъятия активов у судьи идет бодро, про Маслова, поджоги и угрозы убийством снова забыли.

Кубанские фермеры недоумевают:

— говорит «Новой газете Казахстан» один из участников протестного тракторного марша Алексей Волченко.

Среди фермеров распространено мнение, что изъятие имущества связано не столько с открывшимся фактами коррупции судьи Чернова, сколько с тем, что появились более влиятельные интересанты, которые используют Генеральную прокуратуру в качестве инструмента.

— Я, конечно, не знаю, кто из правительства таким образом действует. Но по всему выходит, что вор у вора дубинку украл, — говорит Волченко.

Александр Чернов не ответил на вопросы «Новой газеты Казахстан» для этой публикации.

Иск Генеральной прокуратуры к судье Чернову — один из более чем 120, поданных с начала войны к российским предпринимателям по похожей модели. Изъятие бизнеса в пользу государства стало одним из главных трендов российской экономики после начала полномасштабного вторжения в Украину. По подсчетам «Новой газеты Европа», за три года войны государство изъяло активов или подало иски почти на 4 триллиона рублей — это в разы больше, чем передали олигархам на залоговых аукционах. Более 320 миллиардов из них связаны с сельским хозяйством.

До сих пор крупнейшими игроками на сельхозрынке были либо региональные элиты, либо крупные частные корпорации, не связанные с государством. Теперь наиболее приближенные Владимиру Путину кланы перераспределяют между собой этот рынок, используя стратегическое значение отрасли как предлог.

А бывшие крупные землевладельцы, как когда-то их противники среди малых фермеров, не могут поверить в глубину падения российского правосудия.

«К» for Ковальчук

— После ареста Вадима Мошковича (основателя крупнейшего агрохолдинга «Русагро». — Прим. ред.) стали говорить, что зерно — это рынок, на который очень внимательно смотрит государство или те, кто считают себя государством, — делится с «Новой газетой Казахстан» крупный российский бизнесмен, знакомый с Мошковичем. — Зерно — это новая нефть, и влияние этого рынка растет в связи с тем, что «старая нефть» под санкциями.

Арест владельца «Русагро» — одно из самых громких событий на агропромышленном рынке за последние годы. Созданная им компания до войны торговалась на Лондонской бирже и входит в число крупнейших по чистой выручке в России. Сам бизнесмен — постоянный фигурант списка богатейших людей Forbes. Но Мошкович далеко не первый фигурант уголовного преследования в агросекторе. До этого без особого шума уже были перераспределены не менее важные для отрасли активы.

У владельца концерна «Покровский» Андрея Коровайко проблемы начались еще до войны, в 2021 году, причем с подачи известной на всю Россию криминальной банды Цапков, которые были осуждены за массовое убийство 12 человек в станице Кущевская, в том числе девятимесячного ребенка.

Надежда Стришняя, жена Вячеслава Цеповяза, одного из главарей банды, обвинила сотрудников и владельцев «Покровского» в том, что они запугивали ее и вымогали ценные активы, которые оказались в ее собственности после того, как муж отправился в тюрьму. Против Коровайко и его партнеров по бизнесу открыли уголовное дело о рэкете, к которому скоро добавилось еще одно — уже о создании ОПГ.

К моменту открытия уголовного дела Андрей Коровайко был за границей. Он сказал «Новой газете Казахстан», что рассматривает уголовное преследование как попытку отнять у него бизнес, а координатором этой попытки называет управление «К» — контрразведку в сфере финансов Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ РФ. Сотрудники этой службы, по мнению Коровайко, стояли за «судебной мафией», которая наносила удар по бизнесу.

Несмотря на то что за атакой на бизнес, по словам Коровайко, стояли влиятельные силовики, уголовное преследование не остановило бизнес «Покровского». В 2022 году управляющий директор концерна, который оставался в России, рассказывал в федеральных СМИ об амбициозных планах развития группы.

Но в августе 2023 года Генеральная прокуратура России подала против Коровайко новый иск. И хотя на этот раз дело рассматривалось всего лишь в гражданском суде, именно из-за него Коровайко потерял всё.

В своем иске Генпрокуратура просила суд попросту изъять в пользу государства «Покровский», стоимость которого сами прокуроры оценили в 68 млрд рублей. А причина такого требования состояла в том, что 20 лет назад Коровайко нарушал антикоррупционное законодательство: в 2001–2004 годах он работал в аппарате полпреда в Южном Федеральном округе, а его семья за это время оформила на себя два предприятия в Ростовской области и Краснодарском крае.

На рассмотрение этого иска суду потребовалось около семи месяцев (сейчас подобные дела рассматриваются еще быстрее). А меньше чем через год без какого-либо публичного аукциона из собственности государства бизнес перешел к новому владельцу. Эта компания, о которой почти ничего не известно. Но за ней можно увидеть интересы госбанка ВТБ и еще одного клана. Люди, близкие к концерну «Покровский», в переписке снова упоминают букву «К», но на этот раз это не название управления ФСБ, а первая буква фамилии. «Новая газета Казахстан» нашла косвенные, но убедительные свидетельства того, что речь идет про владельца банка «Россия» и близкого друга Владимира Путина Юрия Ковальчука.

Концерн «Покровский» может быть не на слуху у людей, далеких от агробизнеса, но этой компании принадлежит 242 тысяч гектаров самой плодородной в России земли — краснодарской. В состав концерна входят 80 предприятий, которые занимаются выращиванием не только зерновых, но и овощей, фруктов и орехов, а также занимаются животноводством, производством молока, сахара, комбикормов, муки и манки. Покровский «стабильно входит в число компаний с самым дорогим земельным банком, а его владельца издание Forbes называло «собирателем земель кубанских».

Пока Коровайко собирал свои земли, ему пришлось столкнуться и с маленькими фермерами, и с Цапками, и с силовиками. А закончился его бизнес после столкновения с Ковальчуками.

История его концерна — это готовый сценарий для сериала о том, что случилось с русской деревней за время путинского правления, — от бандитского беспредела к военному переделу.

«Нагнули председателя, нашли из-за чего прикопаться»

Краснодарский край — один из самых теплых регионов России с разнообразным ландшафтом. Там есть и горы, и равнины, а климат в регионе меняется от умеренно-континентального до субтропического. Выращивать там можно что угодно — от зерна до винограда. Чернозем для растений — как ортопедический матрас для людей, которые хотят хорошо спать ночью.

Помимо всего прочего, Краснодарский край расположен очень выгодно с точки зрения транспортной доступности: регион пронизан разветвленной системой дорог, тут расположены четыре международных аэропорта и девять незамерзающих портов. Это удобно и для экспорта (низкие транспортные издержки при продаже продукции на внешние рынки), и для импорта и доставки оборудования.

До революции на юге жили самые богатые помещики, в советское время край был поделен между колхозами, а после рыночных реформ 90-х у бывших работников советских коллективных хозяйств впервые появился шанс создать на российском черноземье прибыльный бизнес.

Все колхозники в ходе приватизации получили право на земельный пай. Это не конкретный земельный участок, а право на часть общей площади, которую владелец мог сдавать в аренду тому же колхозу, а мог оформить в личную собственность и возделывать сам. Но для этого надо было пройти определенную процедуру: будущий фермер должен был запросить в кадастровой палате проект межевания земли, опубликовать его в местной газете и заявить намерение выйти из коллективного хозяйства. Если в течение месяца на проект не поступит возражений от других участников бывшего колхоза, тогда кусок земли считается выделенным. Но чаще всего претензии возникали, и их надо было решать в суде.

Крупные предприятия формировались чаще всего в том случае, когда контроль над колхозом получал человек, близкий к власти.

Например, известные сейчас на всю Россию члены банды Цапка стали крупнейшими землевладельцами Кущевского района благодаря своим связям с местными силовиками. Они получали земельные паи с помощью запугиваний и убийств и долгое время уходили от ответственности, потому что прокуратура и милиция отказывалась рассматривать жалобы пострадавших.

А вот контроль над судами помогал решить вопросы «в легальном поле» и без кровопролитий. Так, крупнейшим землевладельцем Кавказского района стал председатель краевого суда Александр Чернов:

— Нагнули председателя (колхоза. — Прим. «Новой-Казахстан»), нашли, из-за чего прикопаться, завели уголовное дело и захватили имущество, — говорит фермер Дмитриевского района Николай Маслов. — В том числе договоры аренды на наши паи перешли в собственность новым людям.

А когда фермеры пытались выделить свою землю, подконтрольные владельцам работники бывшего колхоза подавали в суд и выигрывали дела.

В 2016 году борьба фермеров против крупных игроков вылилась в крупную акцию протеста — тракторный марш. Одним из латифундистов, против которых выступали фермеры, был и владелец «Покровского» Андрей Коровайко. Участница марша Нина Карпенко тогда рассказывала, что сотрудники «Покровского» предложили ей выкупить ее хозяйство, а когда она отказалась, стали запугивать и оказывать на нее давление, в том числе через силовые органы.

Сотрудница одного из предприятий концерна «Покровский» в молочной отрасли отзывается о холдинге так:

Коровайко эти обвинения отрицает. Он говорит, что с фермером Ниной Карпенко давно заключено мировое соглашение («Новая газета Казахстан» ознакомилась с документом), а со словами сотрудника своего предприятия не согласен:

— А этот сотрудник может ответить за свои слова? У нас были детские центры, дома отдыха для сотрудников, бесплатное питание и помощь ветеранам.

Коровайко связывает негативные комментарии о себе с заказными клеветническими кампаниями, многие из публикаций он действительно успешно оспаривал в суде.

Но сложно игнорировать тот факт, что у основателя «Покровского» Андрея Коровайко тоже был административный ресурс: с 2001 по 2004 годы он работал в аппарате полпреда президента в Южном Федеральном округе генерала Виктора Казанцева.

В 2004 году Казанцев был освобожден от должности, в том же году свой пост покинул и Коровайко. Вскоре выяснилось, что во время их службы родственники чиновников приобрели крупный бизнес в Краснодарском крае. Несколько изданий, от «Новой газеты» до «Комсомольской правды», тогда писали, что приближенные генерала Казанцева, в том числе сам Коровайко, действовали как рейдерская группа: с помощью угроз отнимали и присваивали себе активы.

Например, ростовский бизнесмен Бондо Бабунидзе рассказывал, что Коровайко организовал на него нападение, чтобы отнять бизнес. Причем жаловался бизнесмен не только в СМИ, но и в органы власти, например, полпреду президента в ЮФО, то есть начальнику Коровайко. Но Коровайко подал иск о защите чести и достоинства, и суд тогда посчитал, что своей жалобой властям Бабунидзе опорочил честь и достоинство чиновника. Спустя 15 лет, ссылаясь на судебное решение от 2004 года, Коровайко добился опровержения сведений об избиении.

После избиения Бабунидзе потерял контроль над винным заводом — его продали на аукционе за долги. Основная доля вскоре отошла брату жены Коровайко. В ходе многолетних судебных разбирательств Бабунидзе утверждал, что подписал долговые расписки под давлением в день нападения. Суд признал, что нападение действительно было, но долг при этом сформировался независимо и до инцидента.

Владелец концерна «Покровский» сказал «Новой газете Казахстан», что к избиению Бабунизде он отношения не имеет, а бизнес брат его жены вел самостоятельно. Отрицает Коровайко и обвинения в рейдерстве.

Правоохранительные органы деталями этих дел в течение 20 лет не интересовались. А Коровайко с 2004 года не занимал государственных должностей.

Есть что делить

Земли сельхозназначения составляют около 62% земельного фонда Краснодарского края и занимают площадь в 4,7 миллиона гектар. Их вклад в доходы от «новой нефти» велик: эти пашни приносят примерно десятую часть всего российского урожая зерна. Но практически вся эта земля уже поделена между игроками, и приобрести большой надел на рынке сложно. Крупные агрохолдинги неизбежно сталкиваются не только с небольшими фермерскими хозяйствами, но и борются за землю между собой.

После того как Коровайко покинул госслужбу, его концерн продолжал постоянно расти. Какую-то часть своего земельного богатства «Покровский» приобрел, скупая на открытых аукционах предприятия-банкроты, чье финансовое состояние подорвал кризис 2008 года.

В 2010 году произошло еще одно знаковое событие, которое сильно повлияло на бизнес «Покровского»: была арестована банда Цапка. Причем для аргрохолдингов в регионе этот арест означал не то же самое, что для всей страны.

Для тех, кто следил за уголовным делом против Цапковской ОПГ в новостях, Кущевка стала символом беззакония и бесправия. Но для конкурентов кущевских в аресте банды был практический смысл: в самом сердце Кубани освобождались тысячи гектаров очень дорогой земли, и за них можно было побороться. В борьбу активно включился и Коровайко.

Сергея Цапка, Вячеслава Цеповяза и их подельников осудили по 40 эпизодам, включая организацию и участие в 19 убийствах, но при этом суд не увидел экономическую составляющую преступлений. «Получалось, что банда была создана и 15 лет терроризировала станицу для того, чтобы убивать и насиловать, а не для того, чтобы с помощью насилия создать одно из крупнейших сельхозпредприятий на юге России», — писала в 2012 году «Новая газета», которая следила за ходом разбирательства.

Такое равнодушие к экономической стороне вопроса позволило правоохранительным органам не распутывать сложные переплетения интересов банды с местной властью, а родственникам преступников — оставаться собственниками предприятий. После суда не сложилось четкой картины, как и какими активами обросли Цапки за время существования банды. Соответственно, и перераспределение их бизнеса тоже проходило негласно.

Несмотря на то что медиа следили за тем, кому достаются земли Цапков, многие реальные процессы, истинные бенефициары и мотивы участников оставались непонятны стороннему наблюдателю. Если разобраться в том, как делили бизнес Цапков, можно сделать два болезненных вывода. Первый состоит в том, что даже после того, как вся Россия обсуждала ужасы Кущевки, методы ведения бизнеса на Кубани ничуть не изменились. Второй — что и новый виток передела рынка, который начался после вторжения России в Украину, теперь уже с участием Генпрокуратуры, имеет так же мало общего с правосудием.

Судьи, следаки, «покровские», прокурорские и чеченцы — самый подробный разбор, как делили наследие Цапков

По итогам 15 лет уголовных разбирательств, в результате которых как минимум десять человек получили длительные тюремные сроки, а еще десятки скрылись за границей, возникает много вопросов. Например, почему Исюка посадили на четыре года за клевету и вымогательство, а его сообщнику Гордику, наоборот, присудили компенсацию от Цапков на 2 млрд рублей? Связано ли это как-то с тем, что Гордик уступил права требования в адрес людей, близких Рамзану Кадырову?

Если Федор Стрельцов — мошенник, который хотел обокрасть судью Мартынову и ее родственников, то почему тогда посадили на семь лет адвоката Валерию Лесных, которая как раз не отдавала ему земли «Артекс-Агро»?

Если с подачи концерна «Покровский» возбуждали уголовные дела для захвата чужого бизнеса, то почему к ответственности не пытаются привлечь тех, кто эти дела возбуждал? Или судей, которые эти дела рассматривали и выносили неправосудные решения? Почему одна группа следователей не знает, что делает другая?

Координацию деятельности правоохранительных органов должна осуществлять прокуратура. В 2023 году она действительно вмешивается в дела концерна «Покровский», но не для того, чтобы разобраться в хитросплетении уголовных дел. А с гражданским иском об изъятии бизнеса в пользу государства в связи с антикоррупционными нарушениями основного владельца — Андрея Коровайко.

От кампании Навального до охоты за лакомыми активами

Попытку начать общественную дискуссию о том, что нужно делать с имуществом коррупционеров, предпринимал еще в 2014 году оппозиционный политик Алексей Навальный. Он запустил кампанию с призывом к российской Госдуме ратифицировать статью 20 конвенции ООН против коррупции. Эта статья признает уголовным преступлением «незаконное обогащение», то есть ситуацию, когда чиновник пользуется богатством, которое невозможно объяснить его законным доходом.

В поддержку своей компании Навальный опубликовал десятки расследований об активах российских чиновников — от пагоды Шойгу до смешного своей роскошью дворца самого Путина. Но уголовная ответственность за незаконное обогащение так и не была введена.

Тем не менее в гражданском кодексе с 2012 года существует механизм для изъятия таких «необъяснимых» активов. При этом формальная задача гражданского антикоррупционного иска прокурора — не установить вину и назначить наказание, а исключительно обратить имущество в доход Российской Федерации.

— отмечает юрист «Трансперенси Интернешнл — Россия» Кирилл Горлов. Тем не менее практику, которая сложилась вокруг этого механизма в России, Горлов называет абсурдной: — Закон должен давать понятный ответ, что именно запрещено, сколько времени у государства есть на иск и какую меру воздействия применят.

По мнению Горлова, в деле против Коровайко не соблюдается ни один из этих принципов.

Например, в гражданских делах есть срок исковой давности, после которого суд должен отказать в рассмотрении дела. В деле Коровайко Генпрокуратуре пришлось идти в Конституционный суд, но специальным решением срок исковой давности по таким делам был вовсе отменен. Во-вторых, в 2004 году отсутствовала норма об изъятии активов чиновника, который вопреки закону занимается предпринимательством. В-третьих, в иски Генпрокуратуры включены родственники, менеджеры и даже бывшие партнеры Коровайко, а их собственные доходы почти не анализируются.

В комментарии «Новой газете Казахстан» Коровайко говорит, что лишь два предприятия из 88, изъятых в доход госказны, были приобретены его родственниками и за счет семейных средств, полученных от предпринимательской деятельности, никак не связанной с его служебным положением.

— Суд делает ничем не мотивированное утверждение, что средств на покупку указанных объектов у моей семьи не имелось, не приводя ни одного факта, не анализируя доходы семьи и не соотнося их с суммой покупки. Представленные мною доказательства владения активами, сформированными до поступления на госслужбу, были проигнорированы судом. Ни одно ходатайство об истребовании информации, способной подтвердить наличие у членов моей семьи доходов, не было удовлетворено судом, — говорит Коровайко.

Меру об изъятии активов в связи с антикоррупционными делами в России использовали и до войны.

— Было несколько громких случаев, когда изымали имущество в резонансных уголовных делах, например, в деле милиционера-миллионера Дмитрия Захарченко. Но вообще, суды неохотно рассматривали такие дела, и от прокурора они требовали больших вложений времени и сил. А вот после начала войны мы наблюдаем совершенно иной тренд, — говорит антикоррупционный эксперт Илья Шуманов.

В ноябре 2023 года агрохолдинг «Покровский», вместе с сотнями тысяч гектаров земли, перешел во владение Росимущества. Но государство владело активом недолго. Спустя год, в декабре 2024-го, бизнес выкупил банк ВТБ, об этом представители банка сами рассказали «Ведомостям». При этом они не пояснили, как и на каких условиях они получили этот многомиллиардный актив. «Новой газете Казахстан» не удалось найти сведений о каких-либо открытых торгах.

Банк активно инвестирует в аграрный бизнес с 2019 года и делает это совместно с менее публичным партнером, за которым могут стоять интересы клана Ковальчуков. Активы «Покровского» не единственное «недружественное поглощение», в котором участвовала эта команда.

150 миллиардов за три года

Фермеры, особенно представляюшие малые и средние хозяйства, нередко жалуются на недостаток финансирования и заоблачные процентные ставки.

— У меня аж дыхание сперло, — говорит после нескольких секунд молчания фермер Маслов, отвечая на вопрос «Новой-Казахстан» о том, легко ли ему сейчас получить кредит. — Кредит сейчас может взять только самоубийца.

По словам Маслова, реальная ставка, которую предлагают банки, близится к 30%.

За последний год банк ВТБ выдал всем малым и средним фермерским хозяйствам чуть больше 40 миллиардов рублей кредитов. При этом с 2019 по 2021 год в свой собственный аграрный бизнес банк ежегодно вкладывал столько же, сколько выдавал всем некрупным российским аграриям вместе взятым: по 40 миллиардов ежегодно, причем по нерыночным (то есть низким) процентным ставкам. Такой вывод можно сделать на основе финансовой отчетности бизнеса. Свою аграрную компанию ВТБ назвал «Деметра» в честь греческой богини плодородия.

Название было дано не зря: всего за несколько лет компания фактически заняла монопольное положение в нескольких секторах. Сейчас «Деметра» напрямую или опосредованно контролирует самые удобные и ключевые глубоководные терминалы, через которые зерно уходит на экспорт, владеет самым большим парком железнодорожных вагонов, элеваторными мощностями, где можно хранить 800 тысяч тонн зерна, маркетплейсом и умной системой учета, а также стала крупнейшим поставщиком зерна на зарубежные рынки. То есть «Деметра» контролирует весь процесс — от момента покупки урожая у фермеров до доставки его зарубежным покупателям. Ни один из этих активов не создан холдингом с нуля, все они достались ВТБ в ходе слияний и поглощений.

Бизнесмен, лично знакомый с президентом ВТБ Андреем Костиным, который общался с «Новой-Казахстан» на условиях анонимности, считает, что Костин не рейдер.

— У него есть доступ к неограниченным государственным деньгам, который он использует для продвижения собственных интересов. Ему давно скучно заниматься просто банковским делом, — считает собеседник газеты. — Но я бы очень удивился, если бы узнал, что он занимается откровенным рейдерством.

Еще один участник рынка считает, что ВТБ «не специально отжимал» активы, они просто «просили ВВ (Владимира Владимировича Путина. — Прим. ред.) отдать им то, что уже было изъято государством. Ну, поджали они Glencore, но эта компания иностранная».

Пресс-служба ВТБ и Андрей Костин не ответили на вопросы «Новой газеты Казахстан» для этой публикации.

Впрочем, банк ВТБ не единственный акционер «Деметры». Подавляющая часть инвестиций в бизнес действительно пришла из банка. Но очень скоро у Костина появились интересные партнеры.

Умница, трудяга и старый знакомый Путина

В 2020 году к «Деметре» присоединились два новых акционера: инвест-банкир, зять министра иностранных дел Александр Винокуров и знакомый Путина еще по работе в Санкт-Петербурге начала 1990-х Таймураз Боллоев.

— Александр Винокуров — умница и трудяга, — характеризует бизнесмена тот же собеседник «Новой-Казахстан». — Я полагаю, что Костину просто удобно с ним работать. Они оба из привилегированных московских семей, говорят на одном языке.

По предположению источника «Новой-Казахстан», Александр Винокуров пришел в бизнес «Деметры» как человек, который занимается оперативным управлением.

А вот роль Таймураза Боллоева в компании «Деметра» стороннему наблюдателю понять сложнее.

Таймураз Боллоев — бизнесмен из Санкт-Петербурга, он известен прежде всего как директор и основатель пивоваренной компании «Балтика». Он возглавлял ее в 1990–2000-х годах, потом ушел, занялся своим бизнесом и снова возглавил компанию в 2023 году — после того, как Владимир Путин принял решение ее национализировать.

Боллоев — старый знакомый Путина со времен, когда тот работал в мэрии Санкт-Петербурга. В интервью он рассказывал, что Путин помогал ему на ранних этапах его карьеры. Боллоев был постоянным гостем на днях рождения Путина, выступал его доверенным лицом на выборах. Но что еще более важно, по меньшей мере с 2020 года он выступает совладельцем нескольких компаний, которые входят в неформальный кооператив с активами на миллиарды долларов, многие из которых использует лично Путин.

Сайт «Деметры» также расположен на IP-адресе, который принадлежит «Москомсвязи».

Первоначально Боллоев владел долей в «Деметре» через компанию «Агро-Нова» — она также являлась частью «холдинга друзей Путина». Потом доля Боллоева в компании росла и несколько раз переходила с одной номинальной компании на другую. Какое-то время связь с холдингом LLCInvest можно было отследить, но в 2024 году «Деметра» перестала публиковать какую-либо отчетность, а также данные о владельцах и директорах.

Но в последнем доступном отчете «Деметры» Боллоев назван единственным бенефициаром этого бизнеса.

На рынке пока не сложилось консенсуса о том, кто в реальности стоит за «Деметрой». Один крупнейший игрок, который также связывал проблемы своего бизнеса с «Деметрой», считает, что никаких Ковальчуков Боллоев не представляет. При этом, по его собственному признанию, фигура Боллоева должна внушать страх бизнесу.

Еще один собеседник «Новой-Казахстан» убежден, что Костину не нужно ни к кому «прислоняться».

— Он сам имеет прямой доступ к Путину, они постоянно встречаются, никакие Ковальчуки ему не нужны.

Тем не менее, как заметила «Новая газета Казахстан», с 2020 года ВТБ, Боллоев и банк «Россия» часто появляются вместе, в том числе в непрофильных для банков активах.

Ни Таймураз Боллоев, ни Юрий Ковальчук не ответили на вопросы «Новой газеты Казахстан».

«Раньше извращали конкретный кейс, теперь извращают закон»

Доля ВТБ в «Деметре» постепенно снижалась, а в 2023 году аграрный рынок потрясла новость о том, что банк и вовсе продает свои акции в «Деметре». Иронично, что покупателем актива, который позиционировался как основа продовольственной безопасности России, стал фонд Southern Sea Investment из Омана. Впрочем, участники рынка в один голос утверждают, что эта сделка фиктивная. Она нужна, чтобы скрыть роль ВТБ в бизнесе, потому что банк находится под санкциями США и Евросоюза, и это может негативно повлиять на трейдинговую, экспортную часть бизнеса.

Тот факт, что ВТБ получил в распоряжение агрохолдинг «Покровский», только подтверждает, что Костин не потерял интерес к аграрке.

Коровайко в разговоре с «Новой газетой Казахстан» вспоминает свое юридическое прошлое (до службы в полпредстве президента и ухода в бизнес он был доцентом кафедры права Ростовского экономического университета) и сокрушается о том, что новая волна национализации и порочность правящих кланов полностью разрушили принцип верховенства закона в России. На вопрос, существовал ли этот принцип в России раньше, он отвечает так:

— Раньше искажали факты и говорили, что человек — преступник, подтасовывая индивидуальную историю и подтягивая эту историю под нормы закона. То есть искажался и извращался конкретный кейс, а не закон. Но сейчас извратили саму правовую среду, пожертвовали базовыми институтами: принципом частной собственности, сроками исковой давности.

«Они отвели нам всем роль обслуживающего персонала»

— Уже не секрет, как формируются реестры для экспроприации, — говорит Коровайко «Новой газете Казахстан». — Участвует «сталинская тройка» из АП, ФСБ и ГП. А утверждает «расстрельные списки» лично вождь. Периодически (в 5% случаев) включают туда реального коррупционера или бандюка и потом долго это пиарят.

В апреле 2025 года британская газета Financial Times назвала авторами и основными бенефициарами национализации в России братьев Ротенбергов. Но несколько представителей крупного бизнеса, с которыми пообщалась «Новая-Казахстан», считают, что

Один из владельцев крупного бизнеса в аграрной отрасли описывает этот процесс так: отбирать активы разрешено у иностранцев, у российских бизнесменов, которые уехали из России или имеют двойное гражданство, а также у тех, кого публично легко назвать «негодяем». После того как актив оказывается в собственности государства, к Путину приходят «просители», их может быть несколько.

— Тогда «главный» принимает решение: например, у Ткачева и так много земель, отдадим ВТБ, — предполагает собеседник «Новой-Казахстан».

Среди тех кланов, которые имеют доступ к Путину, собеседники газеты называют старых друзей Путина Ковальчуков и Ротенбергов, бизнесменов Андрея Бокарева и Искандера Махмудова, семью помощника Путина (бывшего секретаря Совета безопасности) Николая Патрушева.

— говорит бывший владелец концерна «Покровский» Андрей Коровайко.

Но новым переделом недовольны и малые фермеры. Одна из участниц протестного тракторного марша в 2016 году Нина Карпенко говорит, что в 2025 году фермерам живется «настолько плохо, что тогда не могли даже предположить». Среди причин она называет и экспортные пошлины, и непрозрачные правила распределения субсидий, и ставку государства на крупные агрохолдинги, которая не изменилась.

— У концерна «Покровский» земли забрали, но отдали кому? Недавно новый собственник проводил собрание на сахарном заводе. Первым делом сказал: даже не вздумайте пытаться отделять от нас земли!

Высшие российские чиновники утверждают: когда власти забирают бизнес у частных собственников, это отвечает интересам россиян. Путин провозгласил, что конфисковывают предприятия только у тех владельцев, которые наносят «прямой ущерб безопасности страны и национальным интересам». Генпрокурор Игорь Краснов вторит ему по моде военного времени: забирают, потому что «они работали не на нашу страну». Но прямой ущерб россиянам наносит хаос и полная неопределенность, которые деприватизация породила в агросекторе.

На четвертый год агрессии в Украине сельское хозяйство сотрясает «идеальный шторм»: в России второй год подряд самая плохая за десятилетия погода для выращивания урожая, климатические условия для аграриев резко ухудшились. Одновременно расходы фермеров значительно выросли из-за высоких кредитных ставок, подорожания топлива и всего, что импортируется, а доходы упали из-за укрепления рубля и экспортных пошлин (об этом подробно писала «Новая газета Европа»).

В том числе из-за кризиса в сельском хозяйстве так сильно растут цены на продовольствие на прилавках российских магазинов. Когда фермеры не знают, сохранят ли они завтра контроль над своей землей и финансовыми потоками, у них нет никакого стимула планировать вдолгую, для них главное — заработать сегодня.

В среднесрочной перспективе конфискация собственности в пользу государства несет два типа рисков, рассуждает в беседе с «Новой-Казахстан» эксперт потребительского рынка, который попросил не называть его имени. Во-первых, именно государственным или окологосударственным игрокам гораздо сложнее решать проблему замены изношенного оборудования и устаревшего программного обеспечения, потому что все они под санкциями. А во-вторых, рассуждает он, это сейчас цены и спрос на российскую агропродукцию в мире высоки. Но если завтра конъюнктура изменится в худшую сторону, то остается открытым вопрос, насколько сможет справиться «новая агроэлита».

— Именно частный бизнес наиболее адаптивен в решении кризисных задач, а государственные или близкие к государству компании начинают быстро бежать за получением субсидий от государства. Но государство всем помочь точно не сможет, — говорит он.

***

Фермер Маслов, пострадавший от судьи Чернова, тоже не ждет от передела собственности ничего хорошего.

— Самый главный вопрос — доступ к земельным ресурсам для тех, кто проживает на земле. Не похоже, что он решится. Приходят люди, далекие от земли, далекие вообще от вопросов выживания. Они зарабатывают огромные деньги, а мы живем просто как в системе резервации.

На вопрос о том, чувствует ли он какое-то удовлетворение от того, что под суд попали обидчики малых фермеров, он отвечает отрицательно:

— Сегодня ты друг, завтра можешь стать врагом, и никаких гарантий нет ни у простого народа, ни у большинства сильных мира сего. — По его словам, от этого никому не может быть весело — У нас давно отняли не только землю, отняли веру правосудие, отняли веру в справедливость.

Впрочем, несколько крупных игроков на аграрном рынке, с которыми поговорила «Новая газета Казахстан» для этой статьи, всё еще надеются на высшие российские инстанции и повторяют со смесью злости и оскорбленного достоинства на разные лады похожую фразу: «Мне просто нужен справедливый суд».

Олеся Шмагун, Денис Морохин,

при участии Алексея Басманова