Франция четвертый раз за два года осталась без правительства

Не оправдал доверия

Национальное собрание Франции 8 сентября отказало в доверии правительству Франсуа Байру, поставив точку в короткой, но чрезвычайно напряженной политической карьере премьера из центристской партии «Демократическое движение».

Для отставки требовалось простое большинство голосов. Отставку кабинета министров дружно поддержали идеологически непримиримые соперники — левая коалиция «Новый народный фронт» и крайне правые силы «Национального объединения». Теперь во вторник утром Франсуа Байру подаст президенту Эмманюэлю Макрону прошение о своей отставке.

Это событие стало закономерным следствием системного кризиса, который с января 2024 года привел к отставке уже четырех премьер-министров: до Франсуа Байру это были Элизабет Борн, Габриэль Атталь и Мишель Барнье. История нынешнего витка политического кризиса восходит к лету 2024 года, когда на досрочных парламентских выборах, инициированных президентом Макроном, ни одной политической силе не удалось получить абсолютного большинства.

Национальное собрание оказалось разделено на три примерно равных блока: центристов из коалиции «Вместе за Республику», поддерживающих президента Макрона, левый «Новый народный фронт» и крайне правое «Национальное объединение». Договариваться друг с другом хоть о чем-то им крайне непросто.

Первой жертвой этого политического тупика стало правительство Мишеля Барнье, которое продержалось всего три месяца и пало в декабре 2024 года после провала голосования по бюджету социального страхования. Это был первый случай более чем за 60 лет, когда правительство Франции ушло в отставку вследствие парламентского вотума недоверия.

Назначение Франсуа Байру многими воспринималось как попытка найти компромиссную фигуру. Как отмечала тогда газета Le Monde, главная задача Байру — создать стабильное относительное большинство в Национальном собрании, чтобы избежать разногласий и иметь возможность принимать законопроекты. Однако похоже, что его миссия изначально была обречена на провал: фундаментальные противоречия между основными политическими блоками оставались непреодолимыми.

Недовольство со всех сторон

Непосредственной причиной краха кабинета Байру стал представленный им в июле бюджетный план на 2026 год. Премьер-министр настаивал на необходимости резкого сокращения дефицита с 5,8% до 4,6% ВВП, что требовало беспрецедентной экономии в 43,8 млрд евро.

«Наша страна находится в опасности, потому что мы на грани потери долговой устойчивости», — предупреждал Байру во время своей пресс-конференции 25 августа, отмечая, что государственный долг Франции «увеличивается на 12 млн евро каждый час — днём и ночью, без остановки». Обслуживание долга в этом году станет крупнейшей статьей расходов правительства, обогнав образование и оборону.

«Мы тратим, но никогда не возвращаем. Долги уже огромные — 3,415 млрд евро. Наша страна работает, верит, что становится богаче, но с каждым годом становится немного беднее, — продолжал он взывать к политикам 8 сентября, выступая в парламенте перед голосованием. — Если мы хотим спасти корабль, корабль, на котором мы находимся и на котором находятся наши дети, то должны действовать без промедления».

В условиях, когда ставки по французским облигациям временно превысили показатели Италии и даже Греции, Байру стремился продемонстрировать рынкам решимость Парижа сократить дефицит. Министр финансов Эрик Ломбар предупреждал: в случае провала реформ Франция рискует столкнуться с вмешательством МВФ и понижением кредитных рейтингов.

Среди предложенных мер — заморозка индексации социальных выплат и пенсий, ограничение расходов на государственное медицинское страхование, постепенное сокращение штата госслужащих, введение так называемого «взноса солидарности» для наиболее состоятельных граждан и даже отмена двух из 11 официальных праздничных дней (Байру предложил сделать рабочими Пасхальный понедельник и День победы над нацизмом 8 мая).

Особое возмущение общественности вызвало заявление премьера о том, что «французам нужно больше работать», — эта фраза была воспринята как оскорбление и демонстрация полного непонимания реалий жизни обычных людей. По данным социологической компании Odoxa, 84% жителей страны выступили против отмены праздничных дней. «Французы ценят баланс между личной и профессиональной жизнью, и эта мера воспринимается как насилие», — пояснил глава Odoxa Гаэль Слиман.

Критика посыпалась на правительство Байру со всех сторон. Левые — включая социалистов, чьи голоса были ключевыми на голосовании 8 сентября, — обвиняли Байру в «карательной политике». Секретарь Компартии Фабьен Руссель заявил, что правительство «намерено сэкономить 44 млрд евро за счет трудящихся, пенсионеров и людей с инвалидностью». Левые уверены: бюджет должен базироваться на принципе повышения налогов для бизнеса и богатых. Прописанную в проекте бюджета меру по введению «взноса солидарности» для богатых левые сочли формальной: она должна была принести бюджету лишь 4,2 млрд евро.

Тем временем крайне правые во главе с Жорданом Барделла выступали за урезание трат на социальную помощь иностранцам и прочие вопросы, связанные с иммиграцией, а также за увеличение расходов на полицию и армию, обещая финансировать их за счет новых заимствований.

Против Байру оказалась и улица. Движение Bloquons Tout («Блокируем всё») и профсоюзы объявили на 10 и 18 сентября масштабные протесты и забастовки, напрямую направленные против мер жесткой экономии.

Реагируя на это, Байру не отказался от идеи масштабных бюджетных сокращений, а вместо этого 25 августа пошел ва-банк: сам назначил голосование по вопросу о доверии ему и его правительству. «Французы имеют возможность влиять на своих представителей, чтобы те сделали выбор и заявили, на чьей стороне они находятся: на стороне хаоса или на стороне сознательности и ответственности», — заявил премьер, пытаясь апеллировать к чувству гражданского долга депутатов и избирателей. Но последовавшие встречи Байру с представителями разных политических сил так и не сблизили позиции сторон.

«Компромисс — это прекрасная вещь, но я не уверен, что он возможен», — признал глава правительства за несколько дней до голосования. Результат 8 сентября оказался предрешен.

В отсутствие хорошего сценария

Учитывая это, президент Макрон начал заранее размышлять над возможными сценариями развития событий после отставки Байру. Самым очевидным был поиск нового кандидата в премьеры. Макрон может выбрать центриста (к примеру, нынешнего министра экономики Эрика Ломбара или главу Минобороны Себастьена Лекорню) либо умеренного правого (например, министра юстиции Жеральда Дарманена), чтобы продолжить курс бюджетной консолидации. Однако такой премьер унаследует старые проблемы: отсутствие устойчивой поддержки и риск немедленного вотума недоверия.

Другой вариант — это назначение умеренного левого, например, социалиста — представителя третьей по числу мест в Национальном собрании политической силы (после «Вместе за республику» и «Национального объединения»). Глава соцпартии Оливье Фор говорил о своих претензиях на этот пост. Также среди возможных кандидатов от социалистов французские СМИ называют экс-премьера Бернара Казнева. При таком сценарии удастся снизить остроту социальных протестов, но столь резкого сокращения госдолга ждать не придется (социалисты предлагают альтернативный бюджетный план с экономией в 21,7 млрд евро — вдвое меньше, чем предлагал Байру), а оппозиция в парламенте сохранит возможность блокировать инициативы.

«Национальное объединение» выступало за более радикальный вариант. Жордан Барделла заверил, что нельзя ждать еще два года до плановых парламентских выборов — надо уже сейчас распустить парламент и назначить досрочные выборы, чтобы найти выход из тупика. С этим утверждением согласны 69% французов. Позиция «Национального объединения» легко объяснима: партия смогла оправиться от отстранения ее лидера Марин Ле Пен от политической жизни и продолжает набирать очки.

По данным исследования Elabe, Барделла — самый популярный в стране политик (его рейтинг — 39%). А на втором месте — Марин Ле Пен (37%), которая оспаривает свой вердикт в апелляционном суде (но финальные решения ожидаются не раньше лета 2026 года, так что в досрочных выборах они точно не сможет принять формального участия). Но проблема в том, что — если верить соцопросам — абсолютное большинство крайне правым по-прежнему не светит и в коалицию с ними никто не пойдет. То есть в новом парламенте расклад сил будет примерно таким же, как сейчас.

Третий вариант — и о нем Жордан Барделла говорил как об альтернативном досрочным выборам, — это отставка президента Макрона. Оппозиция указывает на то, что он несет политическую ответственность за череду провалов: сначала уход Барнье, теперь — крах кабинета Байру. В глазах общества это выглядит как доказательство неспособности президента обеспечить стабильное управление страной.

В условиях сохраняющейся политической нестабильности Эмманюэль Макрон бьет личные рекорды непопулярности. После роста в начале 2025 года в условиях торговой войны с США и обострения международной обстановки (с 18% в январе до 27% в марте) доверие к президенту начало непрерывно снижаться и достигло к сентябрю 17%. Соответственно, растет уровень недоверия:

Лидер ультралевой «Непокоренной Франции» Жан-Люк Меланшон анонсировал, что его партия инициирует процедуру отрешения Макрона от власти. Но добиться успеха — заручиться поддержкой минимум двух третей членов обеих палат парламента — авторам инициативы будет практически нереально. Сам Макрон неоднократно заявлял, что доработает до конца срока в 2027 году.

Таким образом, теперь Франция оказалась перед несколькими возможными сценариями, ни один из которых нельзя назвать оптимальным. Вероятно, реальное решение кризиса возможно только после президентских выборов 2027 года. А до этого времени Франции, вероятно, придется существовать в условиях перманентного политического кризиса, который будет негативно сказываться как на экономике страны, так и на ее позициях в Евросоюзе.