«В одном я был уверен: да, я умираю»
О чём Павел Дуров рассказал Лексу Фридману? Как его хотели отравить, почему власти давят на Telegram и что происходит после «кафкианского» ареста во Франции
Павел Дуров дал четырехчасовое интервью известному подкастеру Лексу Фридману. Основатель Telegram впервые заявил, что в 2018 году стал жертвой отравления, симптомы которого были схожи с отравлением Алексея Навального, а также поделился деталями ареста в Париже и давления со стороны спецслужб как России, так и других стран.
«Новая-Европа» пересказывает главное из разговора.
Я посмотрел на свои руки и тело, кровеносные сосуды были лопнувшими по всему телу. Ничего подобного со мной никогда не случалось. Я не мог ходить две недели после этого.
Я остался дома и решил не рассказывать об этом большинству своей команды, потому что, опять же, я не хотел, чтобы они волновались. Но это было тяжело.
В какой именно стране произошло отравление, Дуров не уточнил. Он также не стал прямо связывать произошедшее с кем-либо.
Симптомы, которые описал Дуров, схожи с теми, о которых рассказывал политик Алексей Навальный после пережитого им отравления нервно-паралитическим ядом «Новичок».
Давление со стороны правительств России и Ирана
На вопрос о том, боится ли Дуров какой-либо разведки или какого-либо государства в мире, он ответил философски: по его словам, каждого правительства «стоит бояться или не бояться в равной степени», ведь они все «могут убить тем или иным способом». «Вопрос в том, боюсь ли я смерти», — отметил он, добавив, что «страх может быть, но его можно преодолеть».
В конце 2017 года ФСБ через суд потребовала у Павла Дурова предоставить доступ к ключам шифрования от мессенджера. Спецслужба заявила, что чатами с высоким уровнем приватности пользуются члены международных террористических группировок, в частности, организаторы взрывов в петербургском метро. Дуров отказался сотрудничать с силовиками, несмотря на угрозу блокировки, и получил штраф.
— Мы сказали им: «Это невозможно. Если вам нужно нас заблокировать, блокируйте». И это то, что они в итоге сделали.
В 2018 году суд разрешил Роскомнадзору начать блокировку мессенджера. В Москве и других крупных регионах проходили массовые протесты против решения властей.
— И это было довольно забавно, потому что они [российские власти] пытались заблокировать наши IP-адреса. Но мы были к этому готовы и придумали технологию, которая позволяла нам менять IP-адреса, заменяя их новыми каждый раз, когда датчик блокировал наши существующие адреса,
— Было бы невероятно грустно, если бы Россия возобновила свои попытки заблокировать Telegram, потому что <…> это единственная платформа, которая позволяет российскому народу получать доступ к независимым источникам информации. <…>
— Меня посадили в полицейскую машину, и я оказался под стражей. Маленькая комната без окон, только узкая бетонная кровать. Я провел там почти четыре дня. При этом мне пришлось отвечать на несколько вопросов полицейских. Их интересовало, как работает Telegram.
Вам не нравится шифрование, вам не нравится конфиденциальность, вы считаете, что нужно запретить шифрование в вашей стране, как Европейский Союз пытается сделать сейчас для всех государств-членов, что ж, давайте, сделайте это. Мы просто уйдем с этого рынка.
Биологические дети
Павел Дуров заявил, что сам не знает, сколько у него детей, но допускает, что их может быть больше ста. Впервые о донорстве спермы он рассказывал в своем телеграм-канале еще в июле 2024-го.
В интервью Фридману основатель Telegram повторил, что сознательно стал донором по просьбе друзей около 15 лет назад, а затем продолжил это делать и для других пар.
— В конце концов, меня убедили делать это больше… Я подумал: «Ладно, у меня, наверное, не так много времени осталось на этой планете. Дела становятся всё сложнее. Так что, если я могу помочь некоторым парам завести детей, давайте сделаем это», — говорит предприниматель.
Когда дело коснулось его собственного завещания, Дуров решил не делать различий между детьми, зачатыми естественным путем, и теми, кто был рожден от его донорского материала. По его словам, до тех пор, пока они смогут установить общее ДНК, они должны иметь право на долю моего имущества после его смерти.
