Прекрасное упущенное в 2025-м

Нескромные (Splitsville), реж. Майкл Анджело Ковино

Если любовный треугольник «Материалистки» был для вас слишком «нормальным», то четырехугольник «Нескромных» (с той же Дакотой Джонсон) скорее всего понравится — он ставит неприятные и острые вопросы ребром, смешивает смешное и чудовищное. Неудачный минет и автокатастрофа, открытый брак и разорение, уговор «останемся друзьями» и попытка правда остаться друзьями — это очень честное, едкое и глубокое кино о том, как сложно любить одного и того же человека и выходить с ним на новые уровни близости. 

«Нескромные» начинаются как легкая мелодрама на тему современных отношений (с честным проговариванием границ и так далее), но довольно быстро становится ясно, что фильм не столько про новые формы близости, сколько про неспособность выдержать старые чувства — ревность, страх потери и потребность в признании. А еще эти люди — живые, а не обитают только на страницах сценариев: они водят детей в школу, платят за квартиру, где-то работают, с кем-то знакомятся, попадают в неприятные ситуации, заводят домашних животных и заняты кучей разных вещей, кроме романтических перипетий. Кино о поколении, которое научилось говорить о чувствах правильным терапевтическим языком, но так и не научилось с ними жить.

Континенталь-25 (Kontinental '25), реж. Раду Жуде

Румынский новый классик Раду Жуде разбирается, как мораль перестает быть рабочим инструментом оценки, а у виноватых исчезают способы искупить свою вину. Румынка с венгерскими корнями выселяет из заброшенного дома бездомного, чтобы строительная компания начала работу над элитным проектом «Континенталь-25». Бездомный совершает самоубийство, а героиня остается наедине с чувством вины, тоски и невозможности отыграть ситуацию назад. Жуде интересует не сам инцидент, а пустота, которая остается после него: административная, эмоциональная и человеческая. 

Визуально скромный фильм с блистательными диалогами о ксенофобии, унижении и невозможности жить вместе (один из диалогов — о войне в Украине, так что следите, чтобы вам досталась не кастрированная версия фильма) — кино, которое требует зрительской выдержки, чтобы поговорить о вине и темной стороне хотя бы с самими собой. Ответственность распределена так равномерно, что становится невидимой, но вроде бы она есть: а вот очищения, выхода и жеста примирения нет. Кино, которое не хочется пересматривать, но трудно забыть.

Чудаки из Балтимора (The Baltimorons), реж. Джей Дюпласс

Первопроходец мамблкора Джей Дюпласс по-прежнему верит в малое кино — и, что важнее, в малые события. «Чудаки из Балтимора» выглядят как анекдот, растянутый на полный метр: неприятность, совпадение, вынужденная встреча. Но за простотой скрывается редкая деликатность взгляда на человека в момент уязвимости. Главный герой, не особо успешный и некогда сильно пьющий комик, случайно ломает зуб на пороге семейного дома прямо в канун рождественского ужина. Срочная встреча со стоматологом меняет и день, и самого героя — незаметно для него.

Дюпласс внимательно следит за тем, как люди ведут себя, когда им не на что опереться кроме случайного присутствия другого. Здесь нет ни романтического идеализма, ни цинизма. «Чудаки из Балтимора» говорят о близости как о временном, хрупком состоянии, которое может возникнуть без причины и исчезнуть без объяснений. Кино о том, что жизнь не всегда предлагает большой смысл, но иногда дает маленькие паузы, в которых можно перевести дыхание.

Универсальный язык (Une langue universelle, или: آواز بوقلمون,), реж. Мэтью Ранкин

Весь фильм — пространство мягкого несоответствия: в заснеженной Канаде почему-то говорят на фарси, а двигаются в логике обоих Андерсонов, Роя и Уэса. Десятки самых разных людей — детей и взрослых — вступают в странные взаимодействия и дополняют друг друга. Здесь всё слегка не на своем месте: языки перемешиваются, география теряет устойчивость, логика событий подчиняется не причинности, а настроению. Но этот абсурд не агрессивен и не насмешлив, а удивительно человечен.

Фильм построен на автономных эпизодах, которые не складываются в линейный сюжет, а образуют общее поле чувств и действий. Большое достоинство «Универсального языка» — отказ от пояснений и общего проекта коллективного будущего: режиссер не переводит культурные различия в метафоры и не снабжает их примечаниями. Он предлагает зрителю просто находиться внутри этой странной реальности, наблюдать, как люди пытаются договориться на уровне видовой общности.

Альфа (Alpha), реж. Жюли Дюкурно

После телесной экстремальности «Титана» (Каннского лауреата — 2021) Жюли Дюкурно поворачивается в сторону минимализма, приглушенных тонов и мягких спецэффектов. «Альфа» — кино о переходе девочки-подростка во взрослый мир: трагедий, ответственности — и глобальных вирусов. Посреди эпидемии загадочной болезни, которая передается через кровь, французская девочка Альфа с восточными корнями делает татуировку грязной иглой. Теперь ее мать, врач в госпитале, начинает переживать, что потеряет единственную дочку, тем более что прямо перед глазами рассыпается ее дядя (и брат матери), героиновый наркоман. Окружение Альфы делает ее изгоем, считая заразной и проблемной. 

Дюкурно в этот раз смотрит не в сторону Дэвида Кроненберга, а явно изобретает собственный язык: глубокая семейная динамика, пейзажи «Бегущего по лезвию 2049», изысканные эффекты. «Альфа» — фильм о родительском страхе потери и о растворении одного-единственного несчастного случая в песчаной буре массовых смертей.

Везунчики (Good Fortune), реж. Азиз Ансари

Благодаря вмешательству не самого сообразительного ангела разнорабочий меняется местами с калифорнийским миллионером, которого обслуживал: и оба начинают жить жизнью друг друга. Один водит девушку на свидание к фургончику тако, другой живет в особняке со светящимся танцполом. Режиссерский дебют Азиза Ансари выглядит скромным, милым и по-сказочному добрым, и в этом его главное достоинство. Вторая радость — блистательный каст, где каждый актер исполняет фантастическую и не свойственную ему роль, будь это подрядчик из приложения или ангел-недотепа (а актеры, на минуточку, это Киану Ривз, Сет Роген, Сандра О!). 

«Везунчики» рассматривают социальную несправедливость как череду повторяющихся неурядиц: человек, живущий подработками, теряет ощущение собственного масштаба. Ансари интересует не столько бедность как социальный факт, сколько состояние поставленной на паузу жизни: когда все усилия уходят на поддержание минимальной устойчивости, а про будущее даже думать не хочется. Герой фильма просто устал и хочет избавления от всех своих проблем, а получив его — не готов расстаться с чудом. Ансари не предлагает катарсиса и не выстраивает чудесную историю о справедливом перераспределении: он показывает, как деньги меняют не только образ жизни, но и язык, жесты, интонацию, поведение — всё, что мы часто не замечаем.

Я бы тебя пнула, если бы могла (If I Had Legs I'd Kick You), реж. Мэри Бронштейн

Фильм о накопленном раздражении, которое общество предпочитает не замечать, пока оно не становится катастрофой. Роуз Бирн играет мать больного ребенка, которому требуется постоянный уход, — а в этом время на нее обрушиваются тридцать три несчастья: как бытовых, так и фантасмагорических. Гнев тут — чувство сложное и многослойное: злость главной героини — это не разрушающая «плохая» эмоция, а форма самосохранения и стойкости. Камера внимательно следит за телом героини, за тем, как оно реагирует на социальное и эмоциональное давление, — жизнь взрослой женщины с ее рутиной, проблемами и обязательствами тщательно воссоздана.

При этом картина избегает дидактики и моральных категорий: она показывает, как обессиленная женщина перестает смягчать свои реакции, думать о нормах и ориентироваться на мнение окружающих, но при том старается не провалиться в полное безумие. Честный портрет состояния, которое слишком долго считалось неприличным для экрана: кажется, у выгорания женщины из среднего класса такого образа в кино доселе не было.

Прости, детка (Sorry, Babe), реж. Ева Виктор

Живущая в уединении главная героиня принимает в гости свою лучшую подругу: из общения выясняется, что ее упадок сил и уныние вызваны давним случаем сексуализированного насилия. Девушки проводят время вместе, разговаривают по душам и помогают друг другу восстановить связь с миром и прийти к равновесию. 

«Прости, детка» не торопится, не усиливает конфликт и не стремится к эффектным кульминациям. Интерес здесь — на том, что обычно остаётся за кадром: на времени, которое проходит между травмой, обидой и попыткой понять, как жить дальше. Прощение лишено возвышенности: оно не выглядит ни победой, ни моральным выбором, а скорее усталостью от сопротивления, готовностью признать уязвимость. Фильм о том, что иногда достаточно оставаться рядом без объяснений и обещаний, быть вместе и в радости, и в горе — а самое главное, в скуке и стазисе.

Случай с фортепиано (L'accident de piano), реж. Квентин Дюпье

Дюпье снова балансирует на грани абсурда и социальной критики, и это — его самый прямой фильм за несколько лет. На уровне фабулы это история блогерши с анальгезией (невосприимчивостью к боли), которая делает из отсутствия боли виральный контент. После загадочного «случая с фортепиано» (трагедия, про которую зрителям долго ничего не рассказывают) ее карьера идет под откос, а журналистка начинает вымогать у блогерши деньги в обмен на разглашение деталей трагедии. 

Как всегда у Дюпье, пара второстепенных персонажей с мутными мотивами и непредсказуемыми поступками внезапно влияют на течение событий, а кровь и насилие становятся неминуемым продолжением жизни-симулякра главной героини. Беспощадный взгляд на океан трэш-контента и его зрителей, а также на смерть, которая обязательно возьмет свое и всех уравняет.

Вдохновитель (The Mastermind), реж. Келли Рейхардт

Келли Рейхардт — режиссер, чьи фильмы всегда больше о состоянии мира, а не о структуре сюжета: и в этот раз ей удалось убаюкать даже такой жанр, как кино об ограблении. Ее режиссура— это всегда замедление: медленные сцены, мягкие цвета и фотографическое ощущение от каждого кадра. История молодого мужчины, который в 1970-х планирует похищение четырех картин из художественного музея, но не из-за денег и славы, а из глубокого ощущения усталости. 

«Вдохновитель» эстетически перекликается с духом блеклых 1970-х, ссылается на реальные ограбления и киноклассику той эпохи, но центром истории делает психологическое состояние героя. Джош О’Коннор играет персонажа одновременно очаровательного и заурядного: настоящее ограбление произошло не в музее, а в его судьбе. Совершенно точно не развлечение для больших экранов, а фильм для тихого задумчивого вечера: окно в реальность, где хитрые планы — просто попытка выжить в собственной незначительности.

Оценка (The Assessment), реж. Флёр Фортюне

Один из самых внятных и злых фильмов года про то, как либеральная забота незаметно превращается в насилие. Формально это камерная антиутопия: в недалеком будущем государство контролирует рождаемость, и каждая пара, желающая завести ребенка, обязана пройти многоэтапную «оценку». К семье в дом на несколько дней поселяется женщина-инспектор — наблюдает, задает вопросы, провоцирует, проверяет на прочность. Ужас рождается не из насилия, а из тотальной нормальности этой унизительной процедуры. 

По духу «Оценка» находится где-то между «Из машины», «Чёрным зеркалом» и «Бугонией», но без залихватства и гротеска. Родительство здесь — не право и не эмоциональная потребность, а долгосрочный проект (и его «рисками» необходимо «управлять»). Самое неприятное то, что фильм не выглядит фантастикой: его аргументы уже существуют в языке современной психологии, социальных служб и корпоративной культуры. Так что это честное кино о мире, где тебя не наказывают, а «не рекомендуют», убивая социальный рейтинг.

Отражение в мертвом бриллианте (Reflet dans un diamant mort), реж. Элен Катте и Брюно Форцани

Катте и Форцани — давние архивисты европейского жанрового кино: детективов, джалло, эпиков о суперагентах, — и в их новом кино опять легко увидеть отсылки к Марио Баве, Дарио Ардженто, Лучио Фульчи и Бондиане. Формально «Отражение» — это мемуары и шпионский триллер: пожилой мужчина, некогда агент, отдыхает на Лазурном берегу и вспоминает свое прошлое — женщин, задания, насилие, погони и гламур. Фильм собран как калейдоскоп привлекательных образов: зеркала, украшения, оружие, женские тела, кровь, бархат, неон — всё снято с нарциссическим упоением. 

«Мёртвый бриллиант» — метафора фантазмов героя-одиночки с комплексом избранности. В своей избыточной красоте фильм становится критическим: не празднует жанр, а доводит его до точки, где становится заметно его внутреннее разложение. Смертельно красивое, странное и завораживающее синефильское кино с приговором ностальгии, элегантным мужчинам и шпионским играм. А прошлый фильм дуэта назывался «Пусть трупы загорают».

Гранд тур (Grand Tour), реж. Мигель Гомеш

Монохромный фильм, который начинается как авантюрный роман, а заканчивается размышлением о кино в принципе — как способе путешествовать. В начале 20 века британский чиновник сбегает от невесты и отправляется в путешествие по Азии, а невеста следует за ним. Герои почти не встречаются, но всё время существуют рядом — в пространстве картины. Гомеш соединяет игровое кино с документальными съемками из современности: персонажи блуждают не только по миру, но и по слоям времени. 

Фильм иронизирует над колониальным взглядом, романтическими клише о погоне за возлюбленной и над жанром путешествия-самопознания. Проникновенное кино о страхе остановиться и бегстве как образе жизни — и об энергии любви, которая догоняет не в том виде, в каком ее ждешь. Машина времени без ностальгии и движение без резкого переключения скоростей — фильм-трип в хорошем смысле слова: всем фанатам легендарного «Табу» того же Гомеша точно понравится.