Цена примирения — два миллиарда долларов

Кадыров против «чертей»

Конфликт вокруг Wildberries вышел в публичное поле после того, как в июне 2024 года было объявлено о предстоящем слиянии крупнейшего российского маркетплейса и очень скромного (на его фоне) оператора наружной рекламы Russ Outdoor, принадлежащего братьям Роберту и Левану Мирзоянам. В качестве возможной причины этого «бизнес-мезальянса» СМИ называли роман, который якобы развивался между Робертом Мирзояном и Татьяной Бакальчук (именно на нее официально было записано 99% акций Wildberries маркетплейса).

В конфликте вокруг крупнейшего маркетплейса России глава Чечни занял сторону Владислава Бакальчука, тогда еще совладельца Wildberries и мужа Татьяны Бакальчук (ныне — Ким). Сулейман Керимов, соответственно, был на стороне Татьяны Бакальчук. Точнее, Керимов стоял за спиной своих деловых партнеров — братьев Мирзоянов. 

К объединению компаний Мирзояны и их покровитель Керимов подошли основательно и даже заручились личным благословением президента Путина. Последнему при посредничестве Антона Вайно, который, как выясняется из расследования «Проекта», является очень близким другом и бизнес-партнером Керимова, передали письмо с предложением о слиянии компании Бакальчуков и компании Мирзоянов. 

Цель слияния президенту преподнесли следующим образом: создать «альтернативу американскому Amazon и китайской Alibaba», а вдобавок еще и «мировую платежную систему в обход SWIFT». Путин поставил на таком привлекательном предложении положительную резолюцию, поручил курировать дело заму Вайно Максиму Орешкину. С этого момента ни одного затруднения со стороны государственных органов у Russ Outdoor не возникло. 

Серьезным препятствием был только муж Татьяны Бакальчук, который по российским законам мог претендовать на половину совместно нажитого имущества — то есть в том числе на крупнейший российский маркетплейс (он, кстати, всегда позиционировал себя именно как «семейный бизнес»). Но делиться с Бакальчуком, как скоро выяснилось, никто не планировал. Тогда он стал искать поддержку — и нашел ее в лице Рамзана Кадырова и депутата Госдумы от Чечни Адама Делимханова. 

В июле 2024 года Бакальчук посетил грозненскую резиденцию главы Чечни. Он напоил гостя чаем и клятвенно заверил, что не даст разрушить многодетную семью Бакальчуков, вернет мужу и детям заблудшую жену и мать, защитит «активы компании Wildberries, на создание которой Владислав и Татьяна потратили 21 год упорного труда и которую отбирают черти» (таким эвфемизмом Кадыров обозначил бизнесменов Мирзоянов и Сулеймана Керимова).

Однако «черти» оказались упрямыми и неробкими, к тому же с не меньшим, чем у Кадырова, отрядом кавказской пехоты и доступом в высокие кабинеты. В итоге первый этап войны за маркетплейс вылился в провальную попытку людей Делимханова захватить офис Wildberries в бизнес-центре «Романов двор», расположенном прямо напротив Кремля. 

Штурм «Романова двора»

В тот день, 18 сентября 2024 года, пытаясь противостоять чеченцам, один из охранников Wildberries открыл стрельбу из травматического пистолета и ранил очень близкого Делимханову бойца ММА Умара Чичаева, по совместительству действующего сотрудника чеченской Росгвардии. 

Тот, в свою очередь, выхватил табельный Стечкин и застрелил двух ингушей, охранявших офис Wildberries: бывшего сотрудника МВД Адама Алмазова и Исламбека Эльмурзиева, тоже бойца ММА, очень известного и популярного в родной республике, в первую очередь из-за своей благотворительной деятельности.

Как рассказал сам Адам Делимханов на встрече с ингушскими старейшинами (сюжет показал ЧГТРК «Грозный»), чеченская сторона вовсе не скрывала свои силовые планы ни от руководства Wildberries, ни от властей. 

Видимо, чеченцы до последнего надеялись, что у противника сдадут нервы и он пойдет (или ему порекомендуют пойти) на попятную. С любым другим бизнесом так бы, скорее всего, и случилось. Но у Russ Outdoor имелся ресурс, который чеченцы не учли. А именно — жители Ингушетии, которых подтянул к охране офисов Wildberries партнер братьев Мирзоянов, депутат Госдумы от Ингушетии Бекхан Барахоев. Ингуши, так уж исторически сложилось, очень близки по образу мышления и действий к чеченцам. Так что к противостоянию с людьми Делимханова «стенка на стенку» они оказались готовы, да еще и имели сильную мотивацию. Они восприняли этот спор хозяйствующих субъектов буквально как личный. В ингушских пабликах так прямо и писали: «У ингушей их долю хотели забрать кадыровцы. Хотели своим присутствием запугать, оттолкнуть!» 

Два трупа сильно осложнили для Кадырова и Делимханова дальнейшую борьбу за Wildberries. 

Подавляющее большинство задержанных оказались людьми Делимханова. Причем многие их них — чуть ли не треть — были русскими. Из 50 примерно 20 вооруженных человек во главе с сотрудником чеченского СОБРа Али Чичаевым задержали при попытке штурма Института Склифосовского с целью вывезти в Чечню брата Али — Умара Чичаева, раненного в ходе перестрелки. Их посадили под арест, а затем составили на них протоколы об административном правонарушении и отпустили. 

Но тридцати бойцам Делимханова реально грозила тюрьма. Как, впрочем, и самому Бакальчуку, которому 19 сентября 2024 года также предъявили обвинение по четырем статьям, включая убийство двух и более лиц, покушение на убийство и посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов. 

Двигаясь такими темпами, следователи СКР скоро могли бы прийти и за самим депутатом Делимхановым. Его публичные и весьма откровенные заявления давали все основания для квалификации действий правой руки Кадырова по уголовной статье, которая устанавливает серьезную уголовную ответственность за организацию преступного сообщества для совершения тяжких и особо тяжких преступлений.

Самое же грустное (для чеченской стороны) заключалось в том, что неудачная попытка захвата офиса Wildberries никак не помешала стремительному оформлению слияния компании с Russ Outdoor, которое ФАС окончательно одобрила уже через день после перестрелки. 

Кадыров объявляет кровную месть

Любой другой признал бы поражение, забыл о наступательной тактике и перешел в глухую защиту. Но давно известно, что Рамзан Кадыров в таких, казалось бы, безвыходных ситуациях только мобилизуется и идет в атаку. 

Именно это и случилось 10 октября, когда в Чечне прошло хорошо срежиссированное устрашающее шоу с полным сбором всех ключевых чеченских силовиков. В их присутствии Кадыров заявил, что отныне он станет считать сенатора Керимова, депутата от Ингушетии Барахоева и близкого к Керимову дагестанского депутата Ризвана Курбанова своими кровниками, если только они не докажут, что не причастны к попытке организации его убийства. 

С точки зрения традиционного права, которое отчасти еще практикуется в некоторых регионах Северного Кавказа, 

И она была страшнее любой кровной мести, потому что сама по себе демонстрировала полную безнаказанность Кадырова и его людей, что бы они ни совершили. Именно это обстоятельство, собственно говоря, и сделало из Кадырова человека, которого все боятся. 

10 октября чеченский лидер продемонстрировал, что никуда этот козырь не делся и праздновать победу его противникам рано. 

И это действительно было именно так.

Сначала Ризван Курбанов, а затем и Бекхан Барахоев чуть ли не на Коране поклялись, что не причастны к попытке организации убийства чеченского лидера (была ли она на самом деле или Кадыров ее выдумал в качестве предлога для объявления мести — этот вопрос уже никого не интересовал). Сулейман Керимов не клялся, но вместо него неоднократно оправдывался глава Дагестана Сергей Меликов. Сам же Керимов перестал появляться в публичных местах и, как выяснили журналисты «Проекта», укрылся в секретном поселке на Воробьевых горах, охраняемом ФСО.

Запугав своих противников и буквально загнав их в бункер, Кадыров не остановился и продолжил войну за Wildberries. На кону стояло слишком многое — не только упущенная материальная выгода, которую он бы получил в случае, если бы Бакальчук смог добиться хотя бы положенной ему по закону половины Wildberries, но и куда более серьезный «актив» — репутация самого главы Чечни. Вот только отголоски этой схватки в публичное поле попадать перестали. И это был самый верный признак того, что война перешла совсем в иную плоскость.

О продолжающемся противостоянии можно было косвенно судить по некоторым индикаторам. По тому, как идет следствие по уголовному делу о стрельбе в бизнес-центре «Романов двор». По динамике гражданских судов, где проходил развод Бакальчуков и раздел нажитого ими в браке имущества. А также по арбитражным искам, в которых Владислав Бакальчук, со своей стороны, оспаривал слияние Wildberries с Russ Outdoor, а Татьяна Ким и ее новые партнеры пыталась взыскать многомиллиардную неустойку с компании Бакальчука «ВБ Девелопмент» (единственный актив в группе Wildberries, 100% акций которого принадлежали Бакальчуку). 

Бакальчук один за другим проигрывал все свои иски и суды, в том числе и самый главный — суд по разводу и разделу имущества. А вот с уголовным делом о перестрелке в бизнес-центре «Романов двор» к марту 2025 года начали твориться любопытные вещи. Из него стали пропадать фигуранты.

Происходило это по одной и той же схеме. Сначала Басманный суд удовлетворял ходатайство следствия о продлении содержания под стражей очередной группе обвиняемых. Затем Мосгорсуд это решение оставлял в силе. Но потом, когда истекал установленный судом срок ареста и его надо было в очередной раз продлевать, следствие почему-то не подавало соответствующего ходатайства. А поиск по фамилиям обвиняемых, чье содержание под стражей нужно было снова узаконить решением суда, больше не выдавал никакой новой информации. Таким образом, уже в феврале 2025 года количество фигурантов в уголовном деле сократилось с 30 до 10 человек. В мае же из общего уголовного дела был выделен материал по обвинению жителя Чечни Умара Чичаева в убийстве двух охранников Wildberries и незаконном обороте оружия. Оставшимся фигурантам обвинение переквалифицировали на куда менее тяжкое. 

В середине лета на свободу вышли еще три участника перестрелки, и на август 2025 года (когда расследование подошло к концу), из 30 задержанных под арестом оставались только семь человек. Шестерым, трое из которых — русские, предъявили окончательное обвинение в хулиганстве и самоуправстве. Что же касается выделенного дела об убийстве двух жителей Ингушетии, то Следственный комитет России приостановил его расследование. А единственный фигурант этого дела — охранник Адама Делимханова Умар Чичаев — оказался в Чечне. 

Умар Чичаев (не) идет на войну

Первым об освобождении Чичаева сообщил чеченский блогер Тумсо Абдурахманов. 20 сентября он написал в своем телеграм-канале: «Умар Чичаев, арестованный за стрельбу в офисе Wildberries, оказался на свободе. Точная дата его освобождения неизвестна, однако удалось выяснить обстоятельства, при которых он покинул СИЗО. Чичаев подписал контракт для участия в “СВО” и был этапирован в Ростов-на-Дону, откуда его должны были передать в воинское подразделение и отправить на передовую. Но вместо фронта он направился прямиком в Чечню, где и находится по сей день».

Этот инсайд Тумсо Абдурахманова красноречиво говорил о том, как развивается подковерная борьба между Кадыровым и новыми владельцами Wildberries, а также в чью пользу складывается противостояние между их высокопоставленными покровителями. 

Наши источники подтвердили информацию об освобождении Чичаева в сентябре прошлого года. Один из источников «Новой газеты Европа», близко знакомый с семьей Чичаевых, рассказал: 

А 6 ноября прошлого года, через два месяца после освобождения и возвращения в Чечню Умара Чичаева, произошли фундаментальные события и в гражданско-арбитражной эпопее по делу Wildberries. В этот день Татьяна Ким сообщила, что Мосгорсуд прекратил производство по апелляционной жалобе Владислава Бакальчука (на неправовое, по его мнению, решение Савеловского суда о разделе общего имущества) по причине «достижения бывшими супругами мирового соглашения на условиях, устраивающих обе стороны». Об условиях соглашения ни Татьяна Ким, ни Владислав Бакальчук не распространялись. 

Более того, начиная с этого момента, Бакальчук вообще перестал упоминать Wildberries и всё, что связано с этим делом, в своем телеграм-канале. 10 декабря в ЕГРЮЛ были внесены изменения, из которых следует, что Татьяна Ким стала владелицей 100% акций крупнейшего маркетплейса России. 

Повисал вопрос: если деловые партнеры Сулеймана Керимова получили в собственность весь Wildberries, то какую тогда компенсацию получил глава Чечни Рамзан Кадыров?

В декабре прошлого года один из источников «Новой газеты Европа» в окружении Кадырова написал нашим расследователям: «По вайлдберриз. Путин приказал владельцам компании отдать нашему вождю один миллиард 850 миллионов долларов. Часть уже отдали. Вождь якобы недоволен, хочет больше». 

Сумма «компенсации» поражала воображение и была сопоставима с чистой прибылью самой компании за два года. 

Мы с недоверием отнеслись к информации нашего источника и потратили много времени на ее проверку. Нам удалось найти второй источник, который тесно связан с Чечней по роду своей деятельности, но не входит в окружение главы республики. Он также подтвердил сумму компенсации главе Чечни за его отказ от дальнейших претензий по делу Wildberries: почти два миллиарда долларов. 

— Сумму компенсации предложил Керимов, по его мнению, это была справедливая цена, в первую очередь, за «примирение» с Кадыровым и снятие угрозы для своей жизни. Путин решение «засилил», и первый транш налом чеченцы получили в декабре прошлого года, — рассказал наш собеседник. 

Компенсация в почти два миллиарда долларов самого Кадырова не удовлетворила. (По нашим данным, он не присутствовал лично в момент одобрения «сделки» Путиным.) О «добавке», по мнению наших источников, речь должна была пойти в конце декабря, но этим планам помешало ухудшение состояния здоровья главы Чечни, который не смог попасть на Госсовет с участием президента. 

— Мне неизвестно, поднимал ли эту тему Кадыров позже, — сказал наш источник, — учитывая ситуацию с сыном, у которого московские врачи после аварии диагностировали повреждение зрительного нерва, что может закончиться потерей зрения на один глаз. Но, зная Кадырова, могу прямо сказать: он не успокоится, пока не добьется своего. Тем более что в этой ситуации у него есть полная убежденность, что он не просто заставляет таким образом компенсировать нанесенные ему обиды, а действует на стороне закона и справедливости.