Пакистан объявил «Талибану» «открытую войну». В чем причины и чем грозит новый виток столкновений?

Что произошло между Пакистаном и Афганистаном?

В пятницу утром пакистанские власти сообщили, что афганские силы атаковали позиции их военных вблизи границы, что побудило Исламабад начать авиаудары по территории Афганистана. «Наше терпение лопнуло. Теперь между нами идет открытая война», — написал министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф в соцсети X. Пакистанская операция получила название «Праведный гнев».

Как обычно бывает в подобных случаях, каждая из двух сторон возлагает ответственность за эскалацию на противника. В Кабуле, например, обращают внимание на то, что еще 22 февраля пакистанские военные нанесли авиаудары по афганским провинциям Пактия и Нангархар. В Исламабаде утверждают: целью атак были семь лагерей группировок «Техрик-и-Талибан Пакистан» и «Исламское государство».

Как сообщал телеканал «Аль-Джазира», в результате тех ударов погибли 70 боевиков. «Талибан» же утверждал, что среди погибших были женщины и дети. Талибы расценили пакистанские авиаудары однозначно: как «провокацию и нарушение границы со стороны Исламабада».

В ответ на это, как рассказал пресс-секретарь «Талибана», к 26 февраля было принято решение о начале операции против военных объектов пакистанской армии. Талибы утверждают, что им удалось захватить 19 пакистанских военных постов и две базы. По их словам, погибли 55 пакистанских солдат (власти Пакистана пока признали потерю «по меньшей мере 12» военных и ранения еще 27 человек). Тем временем агентство Reuters со ссылкой на источники в Исламабаде писало о 22 погибших со стороны талибов.

Охарактеризовав эти действия талибов как «неспровоцированный обстрел», Пакистан и объявил об ответной операции «Праведный гнев». Пакистанские силы атаковали Кабул, а также афганские провинции Кандагар и Пактия. Утверждалось, что основные цели — это склады боеприпасов и военная инфраструктура. «Наши силы способны сокрушить любые агрессивные амбиции, — заявил пакистанский премьер Шехбаз Шариф. — Вся нация стоит плечом к плечу с пакистанскими вооруженными силами».

В пятницу утром Министерство обороны Афганистана заявило о завершении своей военной операции против Пакистана. «Мы нанесли удары по важным военным целям в Пакистане, и это посылает сигнал о том, что наша рука может дотянуться до их шеи», — сказал чуть позднее в пятницу представитель афганского правительства Забихулла Муджахид. Между тем, представитель пакистанской армии отметил днем: «Операция Пакистана на территории Афганистана продолжается по указанию премьер-министра».

Новости поступали весь день 27 февраля. Так, афганское государственное агентство Бахтар сообщило, что пакистанская сторона обстреляла больницу в провинции Нангархар, в результате чего один человек получил ранения. А телеканал Ariana News выпустил сообщение о том, что вооруженные силы Афганистана нанесли удар по некоему ядерному полигону в Пакистане и военной базе в провинции Хайбер-Пахтунхва (подтверждений этой информации не поступало).

Предварительные данные о жертвах и пострадавших сильно разнятся. В пресс-службе пакистанской армии утверждают, что в ходе атак были убиты 274 бойцов «Талибана», еще более 400 получили ранения. Кроме того, по их словам, уничтожены 83 позиции талибов и 17 захвачены. Правительство талибов между тем пока заявило лишь о восьми погибших и 11 раненых со своей стороны.

Стала ли эскалация конфликта неожиданностью?

Например, в октябре 2025 года на границе двух стран произошли ожесточенные бои, в результате которых погибли десятки военных. Тогда, как и сейчас, пакистанские власти требовали от Кабула усилить борьбу с боевиками, совершающими вылазки на пакистанскую территорию. При этом спусковым крючком стали два взрыва в Кабуле, ответственность за которые талибы возложили на Исламабад. После этого начались перестрелки на границе двух стран. Кроме того, пакистанцы задействовали тяжелую артиллерию и истребители. Деэскалация наступила благодаря посредническим усилиям Турции и Катара. Но причины кризиса устранить так и не удалось, что и привело к новому витку конфликта.

«В 1990-е годы Пакистан приложил руку к созданию “Талибана” и долгое время считал, что может его контролировать. Однако оказалось, что это джинн, выпущенный из бутылки, — рассказывает “Новой-Европа” востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов. — Во время первого прихода талибов к власти — в 1996–2001 годах — Пакистан еще как-то справлялся с ними и был — наряду с Саудовской Аравией и ОАЭ — одним из трех государств, признавших режим афганских талибов. Но сейчас, во второй период их правления, Пакистан уже не справляется».

По словам эксперта, «талибы ощущают полную власть и самостоятельность»: «У них появились другие международные партнеры помимо Пакистана — прежде всего страны арабского мира, такие как Катар, а также Турция. И теперь талибы считают, что могут диктовать Пакистану свои условия».

Из-за чего конфликт?

По словам Руслана Сулейманова, «существует целый комплекс противоречий, прежде всего в сфере безопасности». Исламабад давно обвиняет афганских талибов в том, что на их территории действуют боевики, связанные с пакистанским «Талибаном». В ответ афганские талибы заявляют, что пакистанские талибы не имеют к ним отношения и что Кабул не вмешивается во внутренние дела Пакистана.

Еще один важный момент, как отмечает эксперт, это вопрос с линией Дюранда — практически неразмеченной границей между Афганистаном и Пакистаном, которая возникла в конце XIX века в результате двух англо-афганских войн. Талибы ее не признают (хотя официально и не заявляют о намерении пересматривать границу).

«Де-факто талибы считают, что пуштуны — разделенный народ. После 2021 года особенно актуальной стала проблема беженцев. Афганцы, прежде всего пуштуны, стали массово направляться в Пакистан. По логике талибов, они имеют на это полное право, и пакистанские власти не должны препятствовать их свободному перемещению. Пакистан же рассматривает это как угрозу себе», — поясняет Руслан Сулейманов.

Во-первых, отмечает эксперт, «это серьезная нагрузка на экономику — речь идет о сотнях тысяч, если не более чем о миллионе беженцев». Во-вторых, возрастает риск террористической опасности: нет гарантии, что среди мигрантов отсутствуют боевики.

«Пакистан демонстративно высылает мигрантов обратно в Афганистан. Афганской стороне это не нравится — за исключением случаев, когда по ее запросу высылают конкретных лиц, которых в Кабуле в чем-либо подозревают», — отмечает собеседник «Новой-Европа». В совокупности все эти противоречия и приводят к периодическим перестрелкам на границе.

Что представляют собой армии двух стран?

Между военными потенциалами Пакистана и афганских талибов огромная разница. В рейтинге стран по уровню военной силы от аналитического портала Global Firepower Пакистан занимает 14 место в мире, а Афганистан — 121. Численность двух армий: 660 тыс. и 75 тыс. человек соответственно. Число военных самолетов: 1397 и 5. Разница в боевых танках еще больше: 2677 и 0. Наконец, не стоит забывать, что Пакистан — это ядерная держава: по подсчетам Global Firepower, в ее распоряжении находятся 170 боеголовок. Разница в военных бюджетах тоже впечатляет: 9,1 млрд долларов против 145 млн долларов.

При этом аналитики подчеркивают, что у талибов есть значительный опыт ведения партизанской войны. Кроме того, как заявил «Аль Джазире» Абдул Басит, исследователь сингапурской Школы международных исследований имени С. Раджаратнама, афганские талибы прибегают к нетрадиционным методам ведения боевых действий: «У них есть смертники и дроны-камикадзе, и, думаю, они будут использовать их в большом количестве». В пятницу уже поступали сообщения о попытках атак дронами на три пакистанских города.

«Талибы любят подчеркивать, что значительно увеличили численность афганской армии — вплоть до нескольких сотен тысяч человек, — отмечает Руслан Сулейманов. — Они заявляют, что в ее состав вошли бывшие военнослужащие армии Исламской Республики Афганистан, а также большое число новобранцев. Рассказывают и то, что армия якобы прошла переоснащение. Однако на практике талибы в основном используют то, что осталось от прежней армии». Прежде всего, речь идет о технике и вооружениях, доставшихся талибам после вывода американских войск.

«Даже такие страны, как Катар и Турция, периодически критикуют талибов за жесткие внутренние порядки. Турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган, например, называл их законы антигуманными и противоречащими исламским принципам. Поэтому говорить о том, что талибы достигли уровня, позволяющего им делать заметные закупки современного вооружения, не приходится», — отмечает эксперт.

Министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф обвинил талибов в том, что они превратили Афганистан в «колонию Индии». Это правда так?

Индия быстро наладила контакты с «Талибаном» после смены власти в Афганистане — вначале через поставки гуманитарной помощи, а затем и по политико-дипломатической линии. В октябре 2025 года в ходе визита главы талибского МИДа Амира Хана Муттаки в Дели было объявлено о повышении статуса технической миссии в Кабуле обратно до уровня посольства Индии.

Талибы сделали важный реверанс в сторону Дели, заявив, что Джамму и Кашмир — это часть Индии (эта территория с 1947 года остается предметом спора индийцев с пакистанцами). А сейчас, на фоне нынешнего обострения, в индийском МИДе однозначно встали на сторону Афганистана, осудив «авиаудары Пакистана по афганской территории, которые привели к жертвам среди мирного населения, включая женщин и детей, в священный месяц Рамадан».

Между тем, Руслан Сулейманов уверен, что заявления об Афганистане как о «колонии Индии» — это лишь «риторический прием, одна из форм политической дискредитации оппонента». «Для пакистанских политиков и чиновников в целом характерно обвинять своих противников во враждебных связях с Индией. Подобные заявления в значительной степени рассчитаны на внутреннюю аудиторию в Пакистане», — отмечает он.

По словам востоковеда, если говорить о торговле, то отношения с Индией у Афганистана, конечно, есть, но «нет никаких оснований говорить о превращении в “колонию”». «В этом контексте, если уж искать внешнего игрока с более заметным экономическим присутствием, скорее можно было бы упомянуть Пекин: китайские компании активно осваивают афганские месторождения и заключают долгосрочные контракты, в том числе на десятилетия вперед», — рассказывает собеседник «Новой-Европа».

Как будет развиваться конфликт?

Фактор, который нельзя игнорировать, — это тесные экономические отношения Афганистана и Пакистана. Исламабад всегда выступал ключевым торговым партнером Кабула и главным транзитным коридором для поставок афганской продукции на мировые рынки. Афганский экспорт — прежде всего сельхозпродукция (фрукты, орехи) и уголь — традиционно направлялся на юг через ключевые пограничные переходы в Торкхаме и Чамане. Далее грузы следовали к пакистанским рынкам и портам, откуда отправлялись в третьи страны. Пакистан, в свою очередь, поставлял афганцам товары первой необходимости: рис, пшеницу, цемент, фармацевтическую продукцию, строительные материалы, текстиль.

«Между странами сохраняется активная торговля, пусть и периодически не обходится без осложнений.

Условно говоря, о водружении афганского флага в Исламабаде или пакистанского — в Кабуле. Это крупные государства с большим населением, и война до победного конца выглядела бы безумием».

По словам эксперта, сейчас пакистанские власти, скорее всего, решили «продемонстрировать нежелание мириться с усилением талибов и захотели немножко поставить “Талибан” на место». «Речь идет об очередном — хоть и более масштабном, чем прежде, — обострении. Однако даже его трудно назвать войной в полном смысле слова», — резюмирует собеседник «Новой-Европа».