Renault: глухо, как в танке

Сообщили также, что соглашение по передаче российскому ФГУП НАМИ 67,69% акций АвтоВАЗа «предусматривает опцион на выкуп Renault Group этой своей доли» «в определенное время в течение следующих 6 лет».

Чтобы получить дополнительные детали «сделки века» (все-таки даже французская пресса отмечает ее как «первую масштабную национализацию», проведенную вследствие войны России против Украины), НГЕ связалась с пресс-секретарем Renault Group Астрид Де Латюд. Госпожа де Латюд была немногословна.

Сначала она заверила, что информация о продаже доли АвтоВАЗа за 1 рубль не соответствует действительности, но речь, действительно, «идет о символической сумме».

— Вы получили какие-то гарантии со стороны российских властей (по поводу возможности выкупа доли в АвтоВАЗе в течение 6 лет)? Как эти гарантии прописаны в договоре?

— Мы не даем никаких деталей и условий уступки (…).

— Но это были ваши условия, на которые согласились российские власти, или, например, вы были вынуждены согласиться с условиями, предложенными российскими властями?

— То же самое. Я не даю деталей… В нашем коммюнике для прессы есть цитата Луки де Мео, который сказал, что с одной стороны это было трудное, но необходимое решение, а с другой — мы сделали ответственный выбор по отношению к 45 тысячам работников в России, и что в то же время у нас есть возможность вернуться в страну в будущем — в другом контексте. (…) И я не скажу больше, чем сказал Лука де Мео.

— Что касается 45 тысяч работников… Условия документов, которые вы подписали с российскими властями, содержат какие-то гарантии для этих 45 тысяч?

— Мне очень жаль, но никаких деталей. (…)

— Было ли давление на вас со стороны французских властей (французское государство владеет 15,01% акций компании)?

— (…) Могу только сказать, что совет директоров одобрил это решение единогласно.

— А давление, которое шло со стороны украинских властей…

(О своем решении вскоре уйти из России автопроизводитель объявил 23 марта — в тот же день, когда президент Зеленский, выступая перед французским парламентом, призвал французские компании перестать быть «спонсорами войны» — и назвал среди них Renault).

— Без комментариев. (…)

— Французская пресса — несколько СМИ — отметили, что эта опция о 6 годах на возвращение — скорее способ сохранить хорошую мину — потому что на практике возвращение будет невозможным…

— (…) Я процитировала коммюнике (…), в котором говорится об опции выкупа. Buy back. Мне очень жаль, я буду придерживаться коммюнике для прессы.

— В коммюнике вы заявили, что возвращение возможно, когда ситуация изменится (дословно: «вернуться в страну в будущем, в другом контексте»). Это означает смену власти в России или «только» окончание войны?

— В другом контексте (повторяет фразу еще два раза). Я стою на этом: в другом контексте, в будущем, dans les (переходит на английский) next six years. Вуаля.

***

Французские экономические СМИ — Les Echos, BFM Business — отмечают, что опция возвращения Renault в Россию — и с учетом того, что акции АвтоВАЗа перешли в собственность российского государства, и с учетом того, какой кризис ожидается на российском авторынке (особенно в случае весьма вероятного длительного сохранения санкций на поставку комплектующих) — скорее гипотетическая.

«Это способ сохранить лицо, — заявил на BFM автомобильный эксперт Жан-Пьер Корниу, ранее занимавший высокий пост в Renault. — Конечно, мы выбросили 2,2 миллиарда евро, но мы (по крайней мере) говорим, что вернемся». (Сама компания в своем коммюнике отметила, что «предвосхитила» передачу своих активов в России, списав 2,2 млрд евро по статье «прекращенная деятельность», и это будет отражено в результатах первого семестра).

Компания Renault (которая долго искала возможности не уходить с российского рынка) «установила очень хорошие отношения с российскими партнерами (…). Разговоры о возможном возврате позволяют сохранить эту связь», — говорит Корниу.

«Российские партнеры» — читай российские власти. Карлос Гон, экс-глава Renault, открывал новые заводы и линии вместе с Путиным, с которым поддерживал хорошие отношения. Россия была для Renault вторым рынком после Франции. В РФ компании удалось в 2021 году продать 482 тысяч автомобилей. Оборот в России составил 4,55 млрд, или почти 10% от консолидированного оборота.

В то же время продажа автомобилей в последнее время «не приносит (Renault) практически ничего: основная часть ее прибыли приходится на дочернюю банковскую компанию RCI», утверждает Le Monde.

читайте также

Реноционализация

Сергей Собянин планирует выпускать электромобили «Москвич» после передачи завода Renault столице. Правда, пока неизвестно, как вообще будет существовать российский автопром

читайте также

Реноционализация

Сергей Собянин планирует выпускать электромобили «Москвич» после передачи завода Renault столице. Правда, пока неизвестно, как вообще будет существовать российский автопром

И тем не менее, уход из России может — не потому что так важна Россия, а потому что Renault и так в последнее время вынуждена была искать пути выхода из кризиса — переломить ситуацию в компании не в лучшую сторону, пишет обозреватель Le Monde Стефан Лоер в материале под заголовком «Для Renault последствия войны в Украине могут обернуться критическим кризисом». «Недостаточно прибыльный, финансово неустойчивый, с поломками в стратегии (…), французский автопроизводитель еще никогда не казался таким уязвимым», — пишет автор Le Monde.

Тем не менее, в сложившихся условиях уход из России — единственное решение, которое могла принять даже такая (радеющая о своих работниках) компания, как Renault. Не только под грузом общественного давления — имя компании цитировали и в СМИ, и на многих митингах в поддержку Украины в Париже — но и под тяжестью санкций: заводы группы в эти месяцы войны работали медленнее или не работали вовсе из-за нехватки импортных комплектующих. В апреле «Автовазу» пришлось отправить сотрудников в отпуск на три недели, остановив большую часть производства. 12 мая профсоюз группы вновь объявил о закрытии производственных линий с 16 по 20 мая из-за нехватки комплектующих.

Дальше могло быть — и будет — только хуже.

Париж