Художества с огоньком

21 мая в удмуртском поселке Игра выгорела одна из комнат местного военкомата после того, как в нее попал «коктейль Молотова». Через несколько дней подобный пожар случился в другом военкомате Якшур-Бодьинского района. В одном военкомате сгорел кабинет на первом этаже, другой призывной пункт почти не пострадал. Спустя несколько дней силовики задержали Илью Фарбера. В ходе обыска у него якобы обнаружили две канистры с бензином, проволоку, марганцовку и воронку. Игринский районный суд Удмуртии заключил Фарбера под стражу по обвинению в поджоге на два месяца. Сельскому учителю вменили ч. 2 ст. 167 УК РФ (умышленное уничтожение и повреждение имущества, совершенные из хулиганских побуждений путем поджога) — по такому составу Фарберу грозит до пяти лет лишения свободы.

Позже в Telegram-каналах появились видео с Фарбером, на кадрах он говорит, что «задержан за поджог призывного пункта и военкомата — два разных здания. Восхищен работой оперативных сотрудников». На вопрос о мотиве совершения преступления он ответил: «Хотел узнать, на что я способен, способен ли я такое сделать».

«Вопиющий» случай

Илья Фарбер стал широко известен публике в 2011 году после уголовного дела, когда его обвинили в превышении должностных полномочий и получении взятки. Летом 2010-го сельский учитель и художник переехал из столицы с семьей в деревню Мошенки Тверской области. Фарбер устроился учителем рисования, литературы и музыки в сельскую школу, заодно занимаясь организацией концертов и праздников в местном Доме культуры.

В школе Фарбер, с точки зрения жителей села, стал «чудить»: организовывал внеклассные занятия по ушу, читал детям книги вслух, праздновал Хэллоуин и лепил зимой ледяные сердца. И если коллеги по школе отзывались о Фарбере с уважением, то сельчане, судя по их собственным рассказам, отнеслись к чужаку с опаской.

Через год глава сельской администрации попросила Фарбера стать директором ДК — в здании нужно было закончить ремонт, что никак не мог сделать прежний директор. Сам Фарбер рассказывал, что, став директором, обнаружил: контракт на ремонт просрочен, а сметы завышены подрядчиком в три раза. Подрядчик же, гендиректор компании «Горстрой-1» Юрий Горохов, ссылался на «финансовые трудности». Фарбер решил подать на него в суд, Горохов просил до суда дело не доводить, обещая закончить ремонт. Но, как объяснял Фарбер, ему приходилось выполнять часть работ самому, нанимать людей за свои деньги, покупать стройматериалы, брать в долг, чтобы одалживать и самому подрядчику. Горохов обещал возместить расходы, но расписок не дал, а творческую натуру Фарбера это не смущало.

В сентябре 2011 года Фарбер приехал в офис Горохова, где и был задержан сотрудниками тверского УФСБ. Оказалось, Горохов написал заявление о вымогательстве и взятке.

«Вся абсурдность предъявленного мне обвинения заключается в том, что меня обвиняют в совершении за взятку незаконных действий в пользу взяткодателя с подачи заявления самого «взяткодателя»! Понимаете? Вот почему меня все еще никак не осудят и почему никогда не смогут осудить законно, не прибегая к разного рода нарушениям в виде фокусов, как было на первом судебном процессе», — говорил в суде Фарбер.

Он настаивал на участии коллегии присяжных, которым потребовалось меньше недели на то, чтобы признать его виновным в получении взятки и злоупотреблении должностными полномочиями. При этом первый процесс, по свидетельству следивших за ним журналистов, проходил с многочисленными нарушениями: подсудимого не допустили на последнее слово; присяжных не стали отправлять в совещательную комнату на вынесение вердикта, а оставили в зале; в зал заходил судья Владимир Андреев, который в напутственной речи советовал присяжным «не обращать внимания на слова подсудимого» и заявлял, что «состав преступления доказан».

Итог: суд приговорил его к 8 годам в колонии строгого режима и штрафу в размере 3,2 млн рублей (хотя ущерб, причиненный Фарбером, оценивался в 941 тыс. рублей). В ноябре 2012 года Верховный суд РФ отменил приговор Фарберу из-за нарушений и отправил дело на пересмотр в Осташковский городской суд. Но обвинительный приговор устоял — сельского учителя повторно осудили и назначили 7 лет и 1 месяц со штрафом 3,1 млн рублей.

Все это время, пока Фарбер находился в СИЗО, его сын Петр оказал огромную информационную поддержку отцу. Он сам писал об уголовном деле, устраивал различные акции — выходил с плакатом то на Красную площадь, проводил театрализованное шествие у Верховного суда, 11 часов молча сидел на смотровой площадке МГУ в запертой железной клетке с надписью «800 дней» — к осени 2013 года именно столько его отец проведет в заключении.

Приговор Фарберу вызвал большой общественный резонанс. Осенью 2013 года прокуратура, которая добивалась семилетнего срока, неожиданно засуетилась после сентябрьского интервью Владимира Путина Первому каналу и агентству Associated Press, в котором президент назвал приговор сельскому учителю «вопиющим» случаем. Реакция от надзорного ведомства последовала молниеносно: Осташковская прокуратура обратилась с апелляционным представлением в Тверской областной суд, потребовав снизить срок заключения Фарберу с семи до пяти с небольшим лет. Апелляционная инстанция частично согласилась с прокуратурой. Учителю тогда скостили срок до трех лет.

Громко вышел и тихо пропал

В январе 2014 года Фарбер вышел на свободу по УДО. На выходе из колонии он устроил своеобразный перформанс. Как только Фарбер появился из тверского СИЗО №1, его сын в присутствии многочисленных журналистов высыпал на землю целый пакет золотых офицерских звезд. Фарбер начал втаптывать их в асфальт. Свое действо он объяснил торжеством справедливости над прокурорским произволом. Некоторые общественники неоднозначно оценили выходку Фарбера.

После освобождения Фарбер собирался заняться правозащитной деятельностью. «Я буду делать то, что могу, для людей», — говорил он в интервью «Эху Москвы». Но через некоторое время по неизвестной причине художник отказался от этой идеи. Хотя в одном из интервью Фарбер позже заявил, что его слова «исказили журналисты»: «Правозащитная деятельность — это помощь людям, чьи права нарушаются. Я этим занимался в тюрьме, и теперь тем более не смогу оставаться к этому равнодушным», — говорил он «Аргументам и фактам» в Твери.

Однако после этого интервью о Фарбере и его правозащитной деятельности больше ничего не было известно. В заголовки СМИ он вновь попал уже как фигурант по новому делу.