«Тот, о ком не пишут, тихо умрет на своей койке»
Муниципальный депутат Горинов идёт на поправку в «пыточной» больнице при Владимирской ИК-3
Алексей Горинов, муниципальный депутат Красносельского района Москвы, чье имя еще год назад, кроме жителей Красносельского района, мало кто знал, в 2022-м стал настоящим человеком года. Он первым в России получил реальный тюремный срок за «фейки» о российской армии (ч.2 ст. 207.3 УК). Слова, за которые посадили Горинова, были произнесены им в марте во время рядового заседания депутатов — ни после ареста, ни во время суда он от них не отступился.
Цена этих слов может оказаться чудовищно высока.
Алексею Горинову — 61 год. У него серьезные проблемы с легкими. В начале декабря Горинов тяжело заболел. Благодаря общественному вниманию адвокатам удалось добиться перевода Алексея в тюремную лечебницу. Его поместили в больницу при ФКУ ИК-3 Владимирской области. Среди заключенных она также известна как «пыточная «Моторка»».
Рассказываем, что происходило после оглашения приговора с Алексеем Гориновым и как он чувствует себя сейчас.
о каком конкурсе детского рисунка, приуроченного ко Дню защиты детей, может идти речь или [о какой] организации танцевальных программ, приуроченных ко Дню Победы, [может идти речь] когда у нас каждый день гибнут дети
(для информации скажу — около 100 детей погибли в Украине), дети становятся сиротами, и внуки и правнуки участников Второй мировой войны сейчас брошены в пекло этих боевых действий на территории Украины […] Я считаю, что все усилия гражданского общества должны быть направлены только на то, чтобы остановить войну и вывести войска России с территории Украины».
Это отрывок из выступления Горинова на мартовском заседании Совета депутатов. Сколько прокуратура запрашивала в качестве наказания за эти слова (7 лет) — столько судья Мещанского районного суда Олеся Менделеева и дала в качестве наказания. В решении суда было сказано, что «Горинов умышленно совершил преступление и осознавал общественную опасность, что повлекло у граждан чувство тревоги и беспокойства». Перед оглашением приговора — а это был уже июль — Горинов подошел к стеклу судебного «аквариума», держа в руках листок с написанным вопросом: «Вам все еще нужна эта война?» Приставы старательно пытались закрыть надпись руками от камер журналистов.
Апелляционная инстанция смягчила приговор на один месяц — 6 лет и 11 месяцев суд посчитал соизмеримым наказанием за сказанные муниципальным депутатом слова.
В августе, ожидая апелляции в СИЗО «Матросская тишина», Горинов серьезно заболел. 24 августа он написал письмо, которое передал адвокатам:
В комментарии «Коммерсанту» адвокат Горинова Катерина Тертухина сообщила, что всерьез опасается за жизнь своего подзащитного, и отметила, что он нуждается в немедленной госпитализации: «На ухудшение его состояния влияют и условия. Он содержится в тесной камере, рассчитанной на четверых. Но там сейчас пять человек, то есть одна лишняя кровать, из-за которой по камере нельзя ходить. Кроме того, там маленькая форточка, которая почти не открывается, — и все это в условиях жуткой московской жары». В конце августа в Москве температура поднималась до 30 градусов тепла.
Горинова посетила и правозащитница, член ОНК Ева Меркачева. По ее словам, заключенному стало значительно хуже: «И он худеет и худеет (от прежнего Горинова осталась половина…) И как же он страшно кашляет! <..> Сам Горинов написал заявление, и я обратилась к руководству СИЗО «Матросская тишина» о переводе его в тюремную больницу».
В конце ноября Алексея Горинова этапировали в ИК-2 в Покрове во Владимирской области, где он будет дальше отбывать наказание. В этой же колонии отбывал срок гражданский активист Константин Котов, осужденный по «дадинской» статье (ст. 212.1 УК — «неоднократное нарушение установленного порядка проведения митингов»). Адвокат Котова Мария Эйсмонт говорит об этой колонии следующее: «Это очень режимная, «красная» колония. В ней все нацелено на то, чтобы человек чувствовал свою зависимость от администрации и не имел свободного времени. Адвокату попасть туда сложно: ни в одной колонии, кроме покровской, я не ждала по пять-шесть часов, чтобы меня допустили к подзащитному. Там все делается для изоляции политических заключенных. С Котовым было разрешено общаться только одному-двум осужденным. Мне говорили, что при предыдущем начальстве людей в ИК-2 жестоко избивали. При нынешнем начальнике Александре Муханове, как я понимаю, такое страшное физическое насилие прекратилось».
Когда Горинов только оказался в колонии в Покрове, он сообщил, что здоровье и самочувствие у него «в норме» — но вскоре снова сильно заболел. Администрация колонии просьбы вызвать врача проигнорировала. Другие осужденные помогли ему дойти до медицинской части, где Горинов пробыл два дня, а после его отправили обратно. Ни врач, ни фельдшер за эти два дня в медчасти к нему не подошли. Когда Горинова вернули в отряд, никаких режимных послаблений ему не дали, все относились к нему так, словно он совершенно здоров. Алексей сообщил адвокатам, что в отряде нет горячей воды, холодно, ему не разрешают прилечь до отбоя — даже несмотря на то, что у него все эти дни сохранялась высокая температура, постоянный кашель и одышка.
Защита Горинова предпринимала попытки встретиться с начальником медицинской части, начальником колонии, но во встречах было отказано.
