ЦБ купается в рублях

Фонд национального благосостояния потому и являлся, пока были валютные резервы, «заначкой», что был в валюте. Формально он подсчитывается в рублях, но рублевой «заначки» у правительства не может быть в принципе — оно же само решает, сколько рисовать рублей. Центробанк не хранит никакие рубли и не может их хранить — можно считать, что когда он что-то покупает, то рисует новые деньги, а когда что-то продает за рубли, просто сжигает их.

Из-за войны валютных резервов у ЦБ осталось мало. 300–350 миллиардов долларов, отложенных в «сытые» годы, заблокированы США, ЕС, Великобритании и другими эмитентами самых надежных мировых валют. Но пока остаются китайские юани, есть возможность тратить средства, не влияя на количество рублей и, значит, на инфляцию. Отсутствие валютных резервов, конечно, делает российскую экономику крайне уязвимой к возможным внешним шокам, — что, если будет рецессия в Китае или США? — но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.

Еще раз: если ЦБ просто купил у Минфина долговые обязательства, а Минфин потратил рубли, — это «печатание денег». А если сделал что-то еще — например, продал резервы или поднял ключевую ставку, — то нет.

ЦБ может влиять на количество денег в экономике разными способами. Можно снизить или повысить ставку процента по краткосрочным кредитам. Можно поменять резервные требования к банкам: если банк вынужден отложить дополнительную долю депозитов на счет в ЦБ, это снижает количество денег в экономике. И наоборот — если снизить требования по резервированию, то повышает. ЦБ может просто купить какие-то финансовые активы, акции или облигации на рынке, «выпустив» таким образом новые деньги.

Наконец, не только ЦБ влияет на количество денег. Другие органы правительства тоже могут на него влиять. На 2023 год запланирован бюджетный дефицит в 2% ВВП — расходы, которые выше доходов, нужно будет каким-то образом профинансировать. Тот факт, что запланирован бюджетный дефицит, влияет на перспективы инфляции. Если параллельно увеличению дефицита, которое финансируется заимствованиями у ЦБ, Центробанк повышает ключевую ставку или продает валюту, то он борется с инфляцией. Но если Центробанк не принимает «ответных» мер, то бюджетный дефицит — это «печатание денег».

Для полноты картины надо заметить, что правительственные органы влияют на количество денег в экономике, но не определяют его. Скажем, если предприниматели смотрят на перспективы бизнеса пессимистично, они не берут кредиты — и это препятствие к увеличению количества денег в экономике.

В другую сторону — в сторону снижения количества денег — влиять сложно по другой причине. Конечно, ЦБ может остановить рост цен в любой момент, но у этого, вероятно, будет такая высокая цена в виде остановки предприятий и увольнений, что остановить не удается.

За чем стоит следить

Если никакое конкретное действие ЦБ нельзя назвать «печатанием денег», то за чем нужно следить? Как узнать, перешел ли ЦБ к менее консервативной, более рискованной политике в условиях усиливающегося кризиса?

В 2022 году российский ВВП формально упал не сильно, на 2–3%, но другие показатели указывают на значительное падение уровня жизни (такая же история была в годы, предшествовавшие краху советской экономики в 1991 год: даже москвичи уже стояли в очередях за хлебом и яйцами, сахар, алкоголь и табак были по талонам, а официальный ВВП всё еще рос). Что в действиях ЦБ отражает растущие сложности?

Следить нужно за тем же, за чем следит и сам российский ЦБ, — за инфляцией. В нормальные времена наблюдатели — и внутренние, и внешние, — могут опираться на модели, связывающие изменения денежных индикаторов и следующую за ними инфляцию. Рост денежной массы (агрегаторы M1, M2) на 25%, как за последний год, привел бы к скачку инфляции, без сомнений.

Но модели, которые используют экономисты, плохо работают в момент, когда экономика проходит такую трансформацию, как российская экономика сейчас. Коэффициенты этих моделей, если кому интересны технические подробности, откалиброваны не по показателям, сходным с нынешними, а по предыдущим годам, когда экономические связи были качественно другими. Не исключено, что инфляция в 2023 году снизится: у падения производства и, тем более, падения доходов населения эффект сам по себе дефляционный.

Так что российский ЦБ в 2023 году будет узнавать о последствиях своей политики точно так же, как и публика, — в реальном времени.

Если смотреть на прирост денежной массы, так ее вообще придется повышать. Или менять целевые показатели по инфляции, что тоже не исключено, — с начала полномасштабной российской агрессии ЦБ подчиняет все свои действия нуждам правительства, ведущего боевые действия (целевой показатель по инфляции был выбран, хотя бы в теории, в интересах российской экономики и граждан).

В конечном счете ЦБ придется «финансировать» любые расходы, на которые не хватит доходов. Инфляция будет высокой. И вот когда она будет высокой, экономисты смогут наконец не вдаваться в сложные объяснения того, что такое современные деньги, а спокойно и коротко отвечать: «Да, ЦБ начал печатать деньги».