Выжженное поле между Шевчуком и Земфирой
О том, почему в эмиграции мы воссоздаем маленькую Россию с довоенными понтами и иерархиями
Топ артистов, которые десятилетиями находятся в фокусе внимания. Если вдуматься, это выглядит не менее пенсионерски и застойно, чем Киркоров с Газмановым.
Даже сейчас я вынужден поставить к этому тексту заголовок «Между Шевчуком и Земфирой», потому что Земфиру и Шевчука вы знаете, а о великолепной арт-группе «Хроноп» из Нижнего в лучшем случае «что-то слышали». Потому что иначе в комментариях будет опять из раза в раз повторяться: «А кто это вообще?» Или: «Не знаю такого». Тоже чисто российская черта: не знаю и горжусь, чувствую себя выше, потому что не знаю.
Между тем культура так не работает. Не может быть выжженной земли вокруг памятника Пушкину, иначе и самому Пушкину неоткуда будет взяться. Из ничего не появляется ничего. И кстати, каждый нормальный музыкант из топ-30 это прекрасно знает. Настоящие, не придуманные Эрнстом звезды регулярно отслушивают гигабайты музыки, они, как хлебом, питаются как раз тем, что вы игнорируете.
«Война удобна, она избавляет от необходимости думать», — пел Гребенщиков лет двадцать назад. Она удобна не только тем, кто ее ведет, но и тем, кто на нее смотрит. Появился простой критерий принятия/неприятия. Он думает так же, как я? Нет? Значит, песня плохая, концерт плохой и даже обложка у альбома какая-то неприятная. А вот это мне нравится, это похоже на то, что я уже слышал. Очень удобно для маркетинга, попадание в целевую аудиторию гарантировано. Просто делай то, что от тебя ждут. Шаг вправо, шаг влево — побег. Прыжок на месте — провокация.
Я иногда думаю, что, может быть, это не следствие войны, а ее причина. Бесконечная гонка за массовой популярностью и успехом (ее еще иногда называют популизмом) приравняла слово «другой» к слову «враг». А Путин ведь тоже — поп-звезда. По определению Дэвида Боуи, все политики поп-звезды, и чем они более радикальны, тем более «поп».
С тех высот, на которые возносятся звезды, люди кажутся ничего не значащими букашками. А другой — это вообще оскорбление, потому что есть только я. Памятник — и выжженное поле вокруг.
Как в детстве, мы продолжаем насмерть рубиться за своих кумиров, писать на заборах «Рэп — кал» и «Яблоки на снегу».
В Ереван, где я живу, не эмигрировало ни одной звезды. И слава богу, на самом деле. Страна не самая богатая, не престижная, в сложном политическом положении. Музыкантов много, но все — инди, второй или третий ряд. И это счастье. Благодаря отсутствию звезд здесь идет нормальная полноценная интересная жизнь. Без фирменных российских понтов. Шансов на миллионную популярность нет ни у кого, конкурировать не за что. Но зато все условия быть собой, а не заложником массового успеха. Ради этого, безусловно, стоило эмигрировать.
Я часто вспоминаю здесь дело Голунова, журналиста «Медузы», которого в 2019 году хотели посадить якобы за наркотики, а на самом деле за журналистскую деятельность. Народ тогда массово вышел на улицы против несправедливости. Был даже Павловский (вот еще одно лицо, попавшее в луч прожектора, о нем теперь неудобно говорить плохо). Хорошо помню один плакат: «А как же все остальные?» Дескать, Голунов Голуновым, но, вообще-то, в России сотни людей несправедливо осуждены и отбывают сроки в тюрьме. Просто они не журналисты «Медузы», они не в луче прожектора.
Протест тогда жестко разогнали, были массовые задержания, были жестокие избиения на Страстном бульваре и у Петровки. Но общими усилиями Голунова удалось отстоять, через несколько дней его отпустили, он на свободе. Через два года началась война, многие из тех, кто вышел тогда на улицу, эмигрировали, они в безопасности, в недосягаемости для дубинок ОМОНа. По выходным они ходят в дорогие концертные залы послушать БИ-2 и Оксимирона. Всё хорошо, почти как раньше. Но вопрос остается прежним: а как же все остальные?
Автор — музыкальный обозреватель.
