«Самая большая травма — это неопределенность»
Александр Колмановский в подкасте «Поживем — увидим»
«Страдания не всегда объединяют семью»
Жизель Пелико, чей муж годами подстрекал десятки мужчин ее насиловать, рассказала в мемуарах, как судебное разбирательство раскололо семью и как она нашла в себе силы не возненавидеть прошлое
«Прийти в школу с ножом — это не просто обида, часто это результат несвободы»
Как дети становятся школьными стрелками и зачем несут в школы ножи с топорами? Объясняет психолог Юрий Лапшин
«Я не хотел свободы, я хотел смерти»
Милуокский каннибал Джеффри Дамер просил отнестись к нему без снисхождения — и получил 16 пожизненных сроков
Биология пропаганды: как мы заставляем себя поверить в самое невероятное?
Лекция Сергея Лопатина
Мирись, мирись, мирись
В России хотят ввести институт обязательной регуляции семейных споров. Историк Рустам Александер вспоминает, как мирили супругов в хрущевское время
«Не сбавляйте громкость — говорите и пойте так, чтобы вас было слышно»
Бунтари из тиктока рассказывают, как их вдохновила певица Наоко, а также о страхе, депрессии и о том, чего желают себе и всем нам на новый год
Оливье, «Ирония судьбы» и чувство контроля
Как новогодние ритуалы спасают нас от тревоги
Тихая ночь
Монологи людей, которые встретят этот Новый год в одиночестве
Я повсюду иностранец
Что такое кризис идентичности в эмиграции и почему он особенно силен на третий-четвертый год. Рассказывает психолог
