Отец советского магнитиздата

— рассказывает Коврига.

Музыкальный критик Артемий Троицкий в комментарии для «Новой газеты Европа» вспомнил, как познакомился с Андреем Тропилло, и рассказал, каким запомнится звукорежиссер.

— Мы познакомились с Тропилло в 1980 году, как раз на заре его великой подвижнической деятельности. Он работал штатным звукорежиссером в одном из ленинградских Дворцов пионеров. Студия звукозаписи там использовалась в обычных пионерских целях, но по ночам Андрей превращал ее в подпольную студию по записи ленинградских андерграундных рок-групп.

Начал он свою деятельность еще в конце 70-х. Записывал, скажем, группу «Мифы», Бориса Гребенщикова и Майка Науменко. А в 1980-м он записал знаменитый «Синий альбом» «Аквариума» — фактически первый студийный альбом группы.

И после этого пошло-поехало. На студии были записаны первые альбомы группы «Кино», альбомы «Зоопарка», в дальнейшем — группы «Алиса» и прочих. То есть фактически все самые знаменитые работы ленинградского рока 80-х годов были записаны на студии, которую сам Тропилло называл «АнТроп». Это было на самом деле историческим событием, поскольку фактически Андрей изобрел могучее явление — так называемый магнитиздат.

До него был литературный самиздат, но тот возник непонятно когда и сразу в разных местах. А в этом случае мы точно можем сказать, что отцом советского магнитиздата стал он. Записи распространялись в первую очередь самими музыкантами, продавались на концертах, расходились среди друзей и знакомых. Насколько мне известно, сам Тропилло никакой особой прибыли от этого не получал, а может быть, и вообще никакой. Он был настоящим таким подвижником, благородным первопроходцем. И это, конечно, историческая заслуга. Тропилло был самым важным не-музыкантом на всем поле советской рок-музыки. Хотя отчасти он был музыкантом, в музыке разбирался и даже на инструментах подыгрывал. Но, конечно, основная его роль была продюсерская.

Мы с Тропилло дружили до самого последнего времени. Один раз мы с ним, правда, сильно рассорились. В самом конце 80-х, когда его назначили директором ленинградского филиала фирмы «Мелодия», он начал штамповать пиратские пластинки классического западного рока — The Beatles, The Rolling Stones, Джими Хендрикса, Тома Уэйтса. Конечно, это было стопроцентное пиратство. И я ему на это указал. Мы с ним разругались, но не очень сильно, поскольку я прекрасно понимал, что он это делал не ради заработка, а потому что видел в этом свою просветительскую миссию. Я ему всё уже давным-давно простил.

Последние годы Андрей жил в маленьком городке в Финляндии. Он уехал туда, по крайней мере формально, потому что женился на финке. Но его личная жизнь была сложной, и я толком не знаю, в каком семейном положении он находился в последнее время.

Он периодически ездил в Россию и другие страны, и иногда через Таллин, где я живу. Он нередко бывал у нас в гостях, останавливался на ночлег. Всегда это сопровождалось интересными разговорами.

Последний раз мы с Тропилло участвовали в совместном проекте в августе 2019 или 2020 года. Мы поехали в Латвию на очередную годовщину гибели Виктора Цоя и выступали перед местной музыкальной общественностью с рассказами о нем.

Тогда же мы поехали на то самое роковое местечко, где «Москвич» Цоя столкнулся с автобусом. А там Тропилло, что для него очень типично, осуществил одну из последних своих безумных идей. Дело в том, что в этом месте под шоссе (Цой погиб 15 августа 1990 года на 35-м километре дороги Р-126, ныне — Р128, Слока — Талси в Тукумском районе Латвии. — Прим. ред.) протекает маленькая речка и стоит мост, на котором практически и произошло столкновение. В этой речке Тропилло нашел здоровенный валун и сказал, что как раз из-за него машина Цоя заскользила и врезалась в автобус. С помощью местных ребят он вытащил валун из реки, положил в пикап и увез его сначала в Финляндию, а потом, насколько мне известно, переправил в Петербург, чтобы превратить во что-то вроде алтаря.