«Крайняя обеспокоенность»
ЕС так и не решился коллективно осудить грузинский закон об иноагентах. Может ли Европа как-то еще повлиять на Тбилиси?
В Грузии продолжается противостояние властей и оппозиции из-за аналога российского закона об иноагентах. Президент Грузии Саломе Зурабишвили наложила вето на принятый парламентом закон, но правящая партия «Грузинская мечта», контролирующая большинство в парламенте, собирается это вето преодолеть, даже несмотря на многотысячные протесты в столице.
Власть не готова идти на уступки обществу, поэтому на грузинское правительство пытаются повлиять международные игроки. Прежде всего США и ЕС.
Но если Вашингтон настроен решительно и готов ввести санкции против грузинских политиков, принимающих закон вопреки всему, то в Брюсселе после резкой критики законопроекта в апреле так и не смогли за месяц договориться о методах давления на Тбилиси. И это несмотря на то, что в конце прошлого года ЕС предоставил Грузии долгожданный статус кандидата в члены объединения.
Почему в Брюсселе произошел очередной раскол, теперь уже по «грузинскому вопросу», и какие механизмы давления у ЕС есть на те страны, которым был дан «зеленый свет» на пути к членству, разбирался обозреватель европейской и международной политики «Новой-Европа» Андрей Смоляков.
Единого официального заявления Брюсселя о позиции ЕС по поводу нового грузинского закона не последовало, как не последовало и никаких осязаемых мер, призванных повлиять на судьбу закона.
Но одновременно статус кандидата налагает на страну и ряд обязательств. В случае с Грузией требования ЕС сводятся к так называемым «девяти шагам» по приведению страны к «европейским стандартам». Они включают в себя:
- 1.борьбу с дезинформацией;
- 2.приближение внешней политики страны к европейским принципам;
- 3.снижение политической поляризации в обществе, в том числе включение парламентской оппозиции в работу над законопроектами по евроинтеграции;
- 4.проведение свободных и честных выборов, завершение избирательной реформы;
- 5.улучшение парламентского надзора, повышение независимости местного аналога ЦИК и Центробанка;
- 6.проведение реформы по укреплению независимости судебной системы;
- 7.имплементацию различных мер по борьбе с коррупцией;
- 8.проведение «деолигархизации»;
- 9.улучшение соблюдения в стране гражданских прав и свобод.
Выполнение всех этих условий само по себе не гарантирует вступления Грузии в ЕС, но является обязательным для следующих этапов на пути евроинтеграции страны.
На данный момент независимые грузинские наблюдатели и их европейские коллеги считают, что улучшений в этих «девяти шагах» нет. Как нет и политической воли у формально занимающей проевропейскую позицию правящей партии «Грузинская мечта» над этими шагами работать. Незначительный прогресс зафиксирован только в борьбе с коррупцией и в изменении подхода к внешней политике. Так, в борьбе с коррупцией отмечаются усилия грузинской прокуратуры по обмену опытом с европейскими коллегами. А в области внешней политики обращают внимание на последовательное осуждение Грузией российского вторжения в Украину.
Еще одна возможная мера, более ощутимая для текущего руководства страны-кандидата, — приостановка пакетов финансовой помощи. В случае Грузии речь идет о довольно значительной сумме: в 2021–2024 годах страна получила от ЕС 340 миллионов евро.
За счет них финансировались, в частности, проекты по экономическому развитию, поддерживающие фермеров, предпринимателей, молодых профессионалов в Грузии. Приостановка этих проектов хоть и наверняка снизит рейтинг правительства, но может также навредить долгосрочным отношениям Европы и Грузии.
Кроме того, как объясняет Натия Сескурия, ограничение поддержки ЕС может серьезно ударить по экономике и оттолкнуть иностранных инвесторов, которые сочли Грузию привлекательной именно благодаря ее открытости и близости к европейским стандартам. Такой шаг, по мнению эксперта, будет «настоящим подарком для Кремля» и может подтолкнуть Грузию к еще большему сближению с Россией.
Однако эти серьезные меры в любом случае нанесут больший вред грузинскому народу, чем правительству, считает Сескурия, и вряд ли значительно повлияют на настроения избирателей, которые и так мобилизованы.
— Эта мера могла бы увеличить масштаб протестов, однако проевропейская часть общества и так является их основной движущей силой, — считает она.
Наконец, еще один возможный инструмент — дополнительные таргетированные санкции против отдельных политиков страны-кандидата. Такие санкции за всю историю ЕС принимались нечасто, но несколько кейсов существует.
Так, в 2011 году были введены санкции против политиков в Боснии и Герцеговине, которая проявляла официальный интерес в евроинтеграции как минимум с 2008 года и наконец получила статус страны-кандидата в 2022-м. Эти санкции действуют до сих пор и, возможно, даже будут расширены, но нарушения боснийских политиков связаны с гораздо более серьезными преступлениями, в частности, с призывами отдельных регионов к выходу из состава Боснии и Герцеговины.
План Шмидта
Зачем Евросоюз предоставил Боснии и Герцеговине статус кандидата в члены ЕС?
Другой похожий кейс — Сербия, которая получила официальный статус кандидата в члены ЕС в 2012 году. С тех пор Брюссель неоднократно выступал с осуждением политики Вучича, который консолидирует власть, подавляет оппозицию и выдает за «прогресс» в реформах то, что европейские политики чаще всего называют «незначительными формальностями». При этом ЕС не вводил никаких санкций ни против самого Вучича, ни против страны в целом, не сокращал финансирование и не замораживал процесс переговоров: работа над вступлением Сербии в ЕС всё еще ведется, хотя и очень медленно.
Вучич же этой нерешительностью Евросоюза достаточно смело пользуется и продолжает балансировать между ЕС, Россией и Китаем — так статус страны-кандидата может давать и самой стране определенное преимущество в переговорах с ЕС.
Вероятно, примерно этим же планирует воспользоваться и текущее руководство Грузии: постоянно балансировать между интересами Москвы и Брюсселя и выжимать из обеих сторон экономические и политические преимущества, не продвигаясь к реальной интеграции ни с той, ни с другой стороной.
Раскол по «грузинскому вопросу»
Некоторые политики в ЕС уже выразили разочарование по поводу того, что блок не сумел выступить единым фронтом. В частности, министр иностранных дел Литвы Габриэлюс Ландсбергис посетовал на потерю Европой способности сформулировать единую позицию. А депутат Европарламента Андрюс Кубилюс в комментарии «Новой-Европа» заметил, что хотя Европарламент и предложил более веские шаги, в частности, ввести против основателя «Грузинской мечты» олигарха Иванишвили санкции, для этого требуется поддержка всех стран — членов ЕС, а некоторые из них на это идти, видимо, не хотят.
Судя по всему, проблемой, как и во многих других случаях, снова стало принципиальное несогласие премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, который — вероятно, при поддержке Словакии — блокировал общеевропейские заявления касательно законопроекта. Более того, политический советник Орбана сообщил, что Будапешт не просто не хочет выступать против закона об «иностранных агентах», но полностью поддерживает «Грузинскую мечту» и призывает другие европейские державы последовать его примеру.
На случай таких вето и невозможности выступления с единым заявлением от лица ЕС у Брюсселя имелся запасной план: Жозеп Боррель и Комиссия по расширению Евросоюза должны были выпустить отдельный документ. Однако одним из комиссаров по расширению ЕС в данный момент также выступает представитель Венгрии Оливер Вархей. Он долго не соглашался с формулировками, и в итоге заявление вышло слабым, а его подписантом выступил только сам Боррель.
Из-за такого положения внутри ЕС Натия Сескурия уверена, что, несмотря на однозначную, в общем-то, позицию большинства европолитиков, Брюссель практически ничего предпринять не может.
— Пока я не думаю, что у ЕС есть четкое представление о том, что делать с ситуацией в Грузии, — считает Сескурия. Но даже если дело дойдет до конкретных действий, Венгрия, у правительства которой сложились тесные отношения с правительством Грузии, и Словакия станут большим препятствием, объясняет эксперт.
В остальном протестующим нужно полагаться лишь на свои силы — и, возможно, на парламентские выборы, предстоящие стране в октябре.
