Дневник её памяти

В свое время в рамках цикла работ о Тухачевске Горалик создала около 50 работ, среди которых есть не только иконы и картины, но и масштабные работы (например, передвижной крест). Тухачевску была отведена и большая роль на выставке «Теория повседневности» в 2017 году. Уже тогда у проекта появилось литературное измерение: например, серия «Ряд незначительных событий» представляет собой арт-проект одного из прихожан «бумажной церкви» Якова Петровского в виде обрывок рукописных заметок («…ненавидела этот вопрос, потому что знала: настанет день, когда дни рождения детей навсегда уплывут из ее памяти»). Горалик говорила, что в «Бумажной церкви» для нее сходятся три интереса: к подпольному христианству в советский период, к «бумажной архитектуре» (проектам, которым суждено было остаться только на бумаге) и героям второго плана — незаметным на фоне масштабных исторических событий людям, которые переживают свои горечи, радости и моменты счастья практически незаметно.

В этом смысле «Тетрадь Катерины Суворовой» — это не только роман (или не столько), но и еще один артефакт, оставшийся от «Бумажной церкви». Такое послание в бутылке, по которому читателю предлагается угадать контуры несуществующей, но ожившей в воображении писательницы коммуны. О характере романа как артефакта тут напоминают и многочисленные рукописные рисунки: Суворова рисует для сына снегирей, святых, столкновение с безногим инвалидом на улице, купленную на «страшном, страшном» птичьем рынке рыбу — в этот момент творчество автора и творчество персонажа как бы дополняют друг друга и создают удивительный эффект погружения, который в литературе на самом деле нечасто встретишь. Это, наверное, тот случай, когда бумажная книга действительно способна увлечь больше электронной: безыскусность текста Суворовой (из-за спины которой, как из-за спины персонажа видеоигры, выглядывает автор) действительно создает ощущение, будто ты случайно набрел на рукопись где-нибудь на чердаке или в чужом шкафу.

Содержательно, как уже говорилось, «Тетрадь» — это дневник, предназначенный для сына Суворовой, и в книге есть как бы два параллельных сюжета: тот, что на поверхности (попытки Суворовой бежать от воспоминаний о карательной психиатрии и ее неминуемое столкновение с этой памятью), и тот, что на глубине, — о том, что с человеком делает жизнь в тоталитарном государстве. В своей попытке спрятаться от всевидящего советского ока Суворова воображает лучшую жизнь (например, лепит из пластилина и теста воображаемый будущий домик для них с сыном) и рассказывает ребенку, как сохранить свободное мышление. Так, в одном из эпизодов Суворова вспоминает своей учебник по рисованию — а потом решает, что сейчас бы она его выбросила: он кажется ей слишком догматическим, вынуждающим мыслить плоско.

«Никого не слушайся, мой дорогой. Рисуй как попало. Начинай рисовать хоть с пятки, хоть с глаза, хоть с мизинца. Очень мне хотелось делать всё правильно, всё как у них [у советской власти] надо, а теперь я понимаю, что это всё про одно и то же, про одно и то же, по клеточкам ходить. Это я писать не буду, я тебе сейчас словами всё объясню, но это всё про одно и то же, мой дорогой. Не подчиняйся этому».

Об этом же писательница говорила в прошлогоднем интервью «Новой газете Европа», упоминая переписку с девушкой-подростком, которая живет в закрытом городе. Горалик советовала делать ей то, что она и так уже делает: читать и думать. Любые другие действия могут подвергнуть опасности. Фактически тому же принципу следует и Суворова в книге (она даже составляет список чтения для себя, чтобы «не оглупеть»). При этом продолжая оставаться истово верующей: у Горалик получилось создать впечатляющий образ героини, которой личная, недогматическая вера помогает выживать. Впрочем, не только выживать, но и маскировать страшную правду, о которой читатель начинает догадываться ближе к середине. Эта правда — о том, что память — оружие обоюдоострое: она помогает нам сохранить те наши ценности, которые нам кажутся важными посреди мрачного безвременья, но одновременно может скрывать скелеты в шкафу, которые мы трогать не хотим. Но которые неизбежно будут влиять на нашу жизнь — хочется этого или нет.

Горалик создала многослойную, удивительную книгу-артефакт о памяти и о том, как спасти себя во время диктатуры. Если прошлогодний роман «Бобо» был острой сатирой на политическую реальность воюющей России, то «Тетрадь Катерины Суворовой» — горький рассказ о том, что такая реальность делает с ее обитателями.