«Банкстер» или оппозиционер

который должен был останавливать такие транзакции.

Кац также утверждает, что с тех пор как у банкиров начались проблемы в России, Железняк и Леонтьев пытаются «отмыть» свою репутацию за границей, в том числе с помощью ФБК. В 2017 году тогдашний исполнительный директор ФБК Владимир Ашурков написал аффидевит (свидетельские показания), которые могут использоваться в любом суде. Ашурков описал историю с несостоявшимся выпуском «карты Навального» (выпуск такой банковской карты для сторонников ФБК обсуждался внутри группы «Лайф» Железняка и Леонтьева), и предположил, что преследование банкиров может быть связано с этой идеей. Ссылаясь на показания бывшего топ-менеджера группы «Лайф», Кац утверждает, что на банк не давили власти, а идея «карты Навального» просто не прижилась среди топ-менеджеров и не была реализована в рамках российских финансовых организаций. Ту же версию в 2019 году озвучивала публично пресс-секретарь ФБК Кира Ярмыш.

После выхода расследования Леонид Волков и Мария Певчих сказали, что внимательно изучат документы и подготовят ответ по существу.

Ролик Максима Каца основан на документах судов нескольких юрисдикций. Каждое свое высказывание он подтверждает ссылками на доказательства, все они собраны на сайте расследования. Однако в истории остается несколько важных вопросов.

Можно ли говорить о политической составляющей в этом деле?

Многие операции «Пробизнесбанка», подробно описанные в расследовании, действительно выглядят сомнительными. Они были предметом расследования в США, Польше и Лихтенштейне (решения по существу не вынесено ни в одной из этих юрисдикций). «Новой газете Европа» удалось получить независимое подтверждение, что банковские переводы, описанные Максимом Кацем, действительно имели место.

Транзакции выглядят сомнительными по нескольким причинам:

• •это крупные круглые переводы в сотни тысяч и даже сотни миллионов долларов (в обычной экономической деятельности круглые суммы почти не встречаются);
• •в сделках участвуют компании-однодневки, которые не ведут никакой экономической активности;
• •отсюда возникают вопросы к экономической целесообразности перевода средств: они были прикрытием каких-то неформальных договоренностей или за ними стояли реальные сделки?

Впрочем, хищением подобные сделки делает наличие пострадавших. закономерно, что они появились после того, как у банка отобрали лицензию и объявили банкротом.

По последней публичной версии самого Железняка, интерес к банку со стороны финансового регулятора появился только после того, как у него возник конфликт с полковником ФСБ Кириллом Черкалиным. Об этом конфликте Железняк публично рассказал уже после ареста влиятельного чекиста. По версии банкира, Черкалин предложил владельцам уступить крупную долю в группе «Лайф» коммерческой структуре, которая будет делить доходы от бизнеса с высокопоставленными сотрудниками ФСБ и Генпрокуратуры. Железняк не приводит доказательств своих слов, но его история похожа на те, которые рассказывают о крышевании банков со стороны ФСБ и роли Черкалина другие участники рынка.

По версии Каца, интерес Центробанка к «Пробизнесбанку» возник без участия Черкалина, а исключительно по экономическим соображениям: после того как агентство Fitch выразило беспокойство насчет финансового состояния кредитной организации. Кроме того, Кац обращает внимание, что о подозрительных транзакциях Железняка и Леонтьева Центробанку рассказал тайный информатор из руководства банка.

Кажется, эти версии не противоречат друг другу и могут друг друга дополнять. Если Черкалин действительно предлагал свою защиту банку Железняка, получается, что правоохранительные органы годами не обращали внимания на сомнительные операции в «Пробизнесбанке» и вмешались только в тот момент, когда банк отказался от «крыши». Интересно, что и основные хищения, которые вменяет банкирам российское следствие, также произошли в период 2014–2015 годов — то есть после предполагаемого конфликта с ФСБ. Можно ли утверждать, что действия регулятора и силовиков полностью соответствовали закону, как утверждает политик?

Вкладчики пострадали от Железняка или от Агентства по страхованию вкладов (АСВ)?

Расследование Каца начинается с истории Нерсеса Григоряна — бизнесмена, который держал в «Пробизнесбанке» свои деньги и вот уже девять лет пытается их вернуть. В фильме показаны эмоциональные кадры: на одном из них обманутый вкладчик кричит «верните мне украденные деньги, они мои». Этот вопрос он обращает к новой временной администрации «Пробизнесбанка» — к тому самому Агентству по страхованию вкладов. На других кадрах показан митинг обманутых вкладчиков, но они также называют виновными в потере своих средств АСВ. Например, на футболках митингующих написано «АСВ и ЦБ, верните деньги».

В интервью «БизнесOnline» в 2017 году Григорян также связывал свои проблемы именно с агентством: он критиковал его за то, что вкладчики не получают никакой информации о ходе банкротства, а документы от АСВ они выбивают через суд.

Максим Кац в видео спрашивает: «Какие такие активы распродала временная администрация банка?» В действительности к тому, как АСВ распорядилось имуществом «Пробизнесбанка», были вопросы даже у российской судебной системы.

Например, в ноябре 2016 г. агентство продало доставшийся ему от Пробизнесбанка банк «Пойдем!» на закрытых торгах в два раза дешевле начальной стоимости — за 380 млн рублей, писали VTimes. За следующие три года новые владельцы получили от банка почти 2 млрд рублей дивидендов. Кредиторы Пробизнесбанка пытались оспорить продажу «Пойдем!» на торгах, считая цену заниженной, но проиграли в трех инстанциях. В феврале 2019 г. Верховный суд РФ отменил эти решения и выпустил постановление, где говорилось, что в проведенных АСВ торгах есть признаки заинтересованности.

По подсчетам VTimes, в 2010–2019 годах АСВ тратило на юристов, которые занимаются возвратом активов, больше денег, чем удалось этим юристам вернуть в конкурсную массу. Федеральная антимонопольная служба указывала на непрозрачность процедуры выбора юристов.

Кажется, однозначно нельзя ответить на вопрос, от чьих действий пострадали обманутые вкладчики: от действий сбежавших банкиров, от действий АСВ или от действий всех сторон.

Как история Железняка отразится на ФБК?

Максим Кац — не первый, кто описывает сомнительные схемы, в которых участвовал «Пробизнесбанк». Еще в 2017 году OCCRP со ссылкой на материалы судебных дел в США писало о подозрительных транзакциях, которые банк проводил в интересах дочери замгенпрокурора России Дианы Карапетян и главы группы компаний «Авилон» Камо Авагумяна (эта компания долгое время была крупнейшим поставщиком автомобилей для Генпрокуратуры РФ).

Сам банкир Железняк в 2019 году признавал, что готов был принять офицера ФСБ в руководство банка, платить ему зарплату в 120 тысяч долларов в месяц, выделить ему кабинет, предоставить личного водителя и ассистента.

Также общеизвестна информация о вовлеченности Александра Железняка в систему российской власти, по крайней мере, до 2014 года. Например, он получил медаль «За заслуги перед отечеством» и вошел в совет комитета Госдумы по безопасности и коррупции.

За последние два года ФБК не раз однозначно и резко высказывался против политических компромиссов. Например, фильм «Предатели» рассказывает о подозрительных сделках, совершенных еще в 90-х годах, которые якобы способствовали укреплению нынешней власти.

В одном из своих постов в твиттере глава отдела расследований ФБК и председатель правления фонда Мария Певчих писала, что испытывает ужас от компромиссов: «Компромиссы когда-то понадобятся, на них придется идти, это будет неприятно, но нужно. Но сейчас-то что? Сейчас кто-то приставил пистолет к вашему виску и требует перечислить положительные стороны откровенных негодяев? Нахрена превентивно-то отказываться от принципов? Это какой-то способ подстраховаться на будущее?»