Под французским зонтиком
Эмманюэль Макрон предложил ЕС использовать ядерный арсенал Франции для защиты от России. Разбираемся, как это может выглядеть и зачем это Парижу
В начале марта президент Франции Эмманюэль Макрон обратился к нации с 14-минутной речью, в которой заявил, что «Россия стала угрозой для Франции и Европы» и что «будущее Европы не должно решаться в Вашингтоне или в Москве».
Чтобы такого не произошло, подчеркнул французский президент — особенно в ситуации, когда США «изменили свою позицию», — Европа должна укреплять собственную обороноспособность, больше не надеясь на союзника за океаном. В связи с этим Макрон предлагает использовать ядерный потенциал Франции для защиты всей Европы.
Однако несмотря на то, что Париж располагает четвертым по величине ядерным арсеналом в мире, его едва ли хватит, чтобы заместить собой американское ядерное оружие в Европе, и вряд ли будет достаточно для полноценного ядерного сдерживания России.
Какие три сценария «превращения» французского ядерного зонтика в европейский существуют и как повлияют на европейскую политику подобные заявления — разбиралась «Новая-Европа».
По данным стокгольмского института SIPRI, Париж располагает 290 ядерными боеголовками. Это значительно меньше, чем у Москвы (4380) или Вашингтона (3708), но больше, чем у Лондона (225). При этом только в сумме французское и британское оружие способно превысить запасы Пекина (500).
Это связано с тем, что, хотя Франция была одной из стран-основательниц альянса в 1949 году, в 1966 году она вышла из-под его военного командования. Тогда президент Шарль де Голль объяснял это желанием большей независимости от США. Противоречия между странами накапливались еще с Суэцкого кризиса 1956 года, когда де Голля возмутил отказ Вашингтона поддержать Париж и Лондон в противостоянии с Египтом.
Позже характер взаимоотношений Франции и НАТО несколько раз корректировался, но даже после того, как Париж окончательно вернулся в военную структуру блока в 2009 году, он сохранил за собой полную ядерную автономию, то есть право не подчиняться альянсу в решениях об использовании ядерного оружия.
Напротив, ядерное сотрудничество Великобритании и Соединенных Штатов очень крепкое. Более того, Лондон полностью зависит от Вашингтона в этом плане, объясняет в беседе с «Новой-Европа» специалист по ядерному сдерживанию Лова Ринель. «Если посмотреть на заявления Великобритании, становится ясно, что она бы очень хотела, чтобы Франция взяла на себя инициативу. Потому что по сути она не обладает суверенитетом над своим ядерным оружием», — говорит эксперт.
Если все французское ядерное оружие хранится на французской территории, а все британское — на британской, то безопасность остальной Европы обеспечивают распределенные по военным базам в пяти странах — Италии, Нидерландах, Бельгии, Германии и Турции — принадлежащие США боеголовки, которые принято называть американским «ядерным зонтиком».
Поэтому даже если к Парижу в его стремлении распространить свое ядерное оружие на защиту других стран Европы присоединится Лондон, они не смогут в полной мере заменить размещенные там сейчас американские боеголовки.
«Давайте не забывать, что точно так же обстоит дело и с американским “ядерным зонтиком”. Если завтра Латвия подвергнется вторжению, не уверена, что наш друг Дональд Трамп применит ядерное оружие против страны-агрессора, особенно если это будет Россия», — говорит Лова Ринель.
«Жизненно важные интересы»
До конца не ясно, и в каких именно ситуациях ядерное оружие Франции в принципе может быть использовано, подчеркивает в разговоре с «Новой-Европа» Робер Ранке. «Никто не знает точно, это всегда остается расплывчатым», — говорит он.
Ядерная доктрина Франции предполагает сочетание трех ключевых пунктов, сформулированных президентом Франсуа Миттераном в 1994 году.
Во-первых, ядерное сдерживание должно защищать только «жизненно важные интересы» страны. Принято считать, что под этим подразумеваются территория, население и суверенитет Франции, но точной расшифровки этого понятия в доктрине нет. Финальное решение о том, какие именно интересы можно считать таковыми, остается полностью на усмотрение главнокомандующего — то есть в сегодняшней ситуации Эмманюэля Макрона.
Во-вторых, Франция оставляет за собой право нанести «последний предупредительный удар» одним или несколькими видами оружия в случае, если противник «приближается к порогу» этих жизненно важных интересов. Где находится этот «порог» — также определяет президент.
В-третьих, французские силы ядерного сдерживания должны быть способны нанести территории противника ущерб, превышающий тот, из-за которого начался конфликт.
Один из принципов французской оборонной системы — так называемая «стратегическая двусмысленность». Под нее попадает и нежелание раскрывать детали о том, что именно считать «жизненно важными интересами», чтобы вызвать сомнения у потенциальных противников.
При этом нигде во французской ядерной доктрине не указано, что «жизненно важные интересы» ограничиваются территорией Франции, подчеркивает Лова Ринель. «В нынешней доктрине нет географических ограничений, можно считать, что французский “ядерный зонтик” уже распространяется на Европу», — говорит она.
Подтверждал это и сам Макрон. «Генерал де Голль и мои предшественники всегда говорили, что “жизненно важные интересы” [Франции] имеют европейское измерение», — сказал он в начале марта в комментарии Le Figaro.
«С момента объявления тревоги до поднятия в воздух Rafale проходит 1 минута 50 секунд. Исходя из этой скорости, было бы логично разместить их скорее в странах Балтии, если целью является Россия. Но насколько это мудрый шаг?» — задается вопросом Лова Ринель, отмечая, что это может вызвать эскалацию, подобную «кризису евроракет» времен холодной войны.
Лидер «Национального объединения» Марин Ле Пен заявила, что «силы ядерного сдерживания Франции должны оставаться французскими ядерными силами сдерживания и не должны быть разделены или, чего хуже, делегированы».
