Пытки в гинекологическом кресле
В одной из клиник Сургута женщинам при проведении аборта периодически отказывают в анестезии. Историк Рустам Александер вспоминает, что подобные практики существовали в СССР
Жительнице Сургута провели аборт в городской клинической больнице без наркоза и обезболивающего. Чуть позже выяснилось, что она была не единственной: в распоряжении канала «Дождь» оказались свидетельства других пострадавших, которым проводили гинекологические операции без обезболивания. Такой садизм — не исключение, а один из многочисленных пережитков системы советского здравоохранения, в которой врачи стремились выполнять наказы государства по повышению рождаемости, в том числе при помощи карательных медицинских процедур.
Движимые призывами к повышению рождаемости, врачи хотели хоть как-то воздействовать на пациенток и даже наказывать непослушных женщин, устраивая им пытки в гинекологическом кресле, иногда просто для профилактики.
Для того чтобы получить последние две вещи — обезболивающие средства и более-менее уважительное обращение со стороны медицинских работников, советским женщинам приходилось давать взятки. За деньги женщине могли дать достаточную дозу анестезии.
«Наша медицина очень жестока, у нее каменное сердце и оборудование из каменного века», — цитировал одну советскую женщину корреспондент The New York Times. В той же статье женщина по имени Екатерина Николаева описала свой опыт аборта в одной из поликлиник. Когда она зашла в операционную, доктор тут же накричал на нее за то, что она «таращилась» на его запачканные кровью перчатки. «Давай быстрее, — услышала тогда Николаева. — Я уже сыта по горло вашей тупостью». Николаева также цитировала другого доктора, который говорил своей испуганной пациентке: «Надо было раньше думать. Вам всем нравятся конфетки, но платить свою цену за это вы не хотите».
По воспоминаниям другой женщины, аборты могли проходить так: «Сначала женщина должна вынести унижение при походе в поликлинику, чтобы собрать кипу бумаг для предстоящего испытания. Там к ней будут относиться с вопиющим отсутствием интереса и даже с презрением». Самое ужасное происходило потом: «Женщины выстраиваются в очередь у входа в операционную. Аборты делаются у двух, даже у шести женщин одновременно в одной операционной. Столы расставлены так, что женщина может видеть всё, что происходит напротив: искаженное от боли лицо…»
Жестокость и садизм советских врачей объяснялись не только памятью о временах, когда аборты были преступлением, и не только стремлением повышать рождаемость любой ценой. Большую роль могла играть элементарная фрустрация самих медиков из-за условий труда и большой нагрузки. Советская медицина была бесплатной, но далеко не самой качественной в мире: дефицит и бюрократия были постоянной головной болью медицинских работников. Лечить и быть человечным по отношению к каждому пациенту было сложно, на это не было времени. А вот выместить накопившуюся злость и недовольство системой на беспомощных пациентках было можно.
Кроме того, обезболивающие средства тоже были в дефиците, что власти во времена перестройки не скрывали.
Так, в 1988 году в журнале «Здоровье» представитель Министерства здравоохранения признался, что лишь при 5–20% абортов использовались современные обезболивающие средства.
