Украина и Россия провели первый этап обмена молодыми пленными в возрасте от 18 до 25 лет. Об этом сообщили Минобороны РФ и президент Украины Владимир Зеленский.

В ходе переговоров в Стамбуле 2 июня представители сторон договорились о масштабном обмене всех тяжелораненых, военнопленных и заключенных до 25 лет, а также о передаче тел погибших военных в формате «6000 на 6000».

На днях возвращение первой группы военных оказалось под угрозой срыва. Глава российской переговорной делегации Владимир Мединский обвинил Украину в попытке сорвать обмен пленными и телами, заявив, что украинская группа не прибыла на место обмена. Киев отверг обвинение Москвы, указав на односторонние и несогласованные действия России.

Тем не менее 9 июня обмен все же состоялся. Количестве переданных военных пока не уточняется. По словам министра обороны Украины Рустема Умерова, в этом обмене важны именно категории, а не цифры.

За этим — не только дипломатия. По обе стороны работают люди, которые ищут пленных: принимают заявки, сверяют списки, собирают информацию там, где ее почти нет. Их работа редко видна, но именно благодаря ей многие узнают, что близкие живы, — и могут надеяться на возвращение.

«Новая-Европа» поговорила с теми, кто напрямую работает с пленными в России и Украине. Они рассказали, сколько человек подходят под критерии обмена, в каких условиях они содержатся и от чего это зависит.

«Наш выход»

«Наш выход» — общественное движение по поиску и возвращению домой военных армии РФ. «Новая-Европа» поговорила с его лидером Ириной Крыниной.

Она рассказала, что во всех пяти украинских лагерях, которые она регулярно посещает, есть отдельные блоки для тяжелораненых и тяжелобольных военнопленных. В каждом из них «находятся десятки человек, в некоторых даже ближе к сотни». Кроме этого, по ее словам, в категорию тяжелобольных могут попадать военнопленные с заболеваниями без явных физических проявлений, с такими как СПИД, гепатиты, рак или диабет.

«Также в плену достаточно много пожилых мужчин явно старше 60 лет, поэтому я думаю, что общее число тяжелораненых и больных будет значительным», — отмечает Крынина.

По ее оценке, условия содержания в целом соответствуют Женевским конвенциям. В лагерях круглосуточно дежурят врачи, тяжелораненые находятся в палатах по типу больничных. Она отмечает, что военнопленным проводят небольшие операции прямо на месте, или, если нужна помощь узкого специалиста, солдат могут доставить к нему в обычную гражданскую больницу. Также людей обеспечивают медикаментами.

«Тяжелораненые, которые не нуждаются в постоянном медицинском наблюдении, размещаются в специализированных блоках с инклюзивной инфраструктурой. Конечно, не все виды операций и реабилитации доступны в условиях лагеря. Некоторым военнопленным нужны сложные хирургические вмешательства или даже серия таких операций, а после — длительная реабилитация. Их можно осуществить только по возвращению в Россию», — подчеркивает Крынина.

Определить, сколько в плену находится молодых людей до 25 лет, гораздо сложнее: Ирина отмечает, что точного списка у нее нет, — также «нелегко оценить возраст мужчин в одинаковой одежде только по внешнему виду».

«Я знаю только тех, с кем встречалась лично во время поездок, и тех, о ком спрашивают их родные. Таких будет больше сотни человек», — говорит она.

Среди них есть и срочники, попавшие на фронт из-за халатности командования или принуждения командиров; контрактники, «которые не сумели реализовать себя в мирной жизни и подумали, что заработают легкие деньги на службе». Также есть мобилизованные, получившие повестки после демобилизации в 2022 году. Помимо этого, в плену находятся молодые парни из СИЗО или колоний, которые пошли на фронт в обмен на обещанную свободу, — большинство из них, как замечает Крынина, осуждены по «народной» статье за хранение наркотиков, и очень многие рассказывали ей о том, что их дело было сфабриковано или что давление и угрозы «агитаторов» в местах лишения свободы сыграли ключевую роль в решении отправиться на фронт.

«Очень страшно осознавать, что наши дети 2000-х годов рождения — родившиеся в мирное время — уже погибли, стали инвалидами или попали в плен», — отмечает Ирина.

Часто молодых ищут активнее и настойчивее. Их поиском обычно занимаются матери и сестры. По подсчетам Крыниной, в украинский проект «Хочу найти» (одна из организаций, помогающая найти пропавших российских военных. — Прим. ред.) поступило уже 100 тысяч обращений о поиске пропавших без вести военных армии РФ с января 2024 года, и 12% из них касаются поиска военнослужащих до 25 лет — это средний показатель по всем регионам России. При этом статистика по отдельным регионам значительно отличается. Среди заявок из Хабаровского края 22% касаются поиска военнослужащих до 25 лет. В Забайкальском крае — 20%, в Бурятии — 19%, а в Дагестане и Ингушетии — 18%.

При этом, как говорит Ирина, больше всего молодых военных попало в плен в Курской области в прошлом году.

«Сейчас чиновники заинтересованы в возвращении именно молодых парней, но в то же время — здоровых. Ведь именно молодых и здоровых после обмена командирам легче всего отправить обратно на войну. Так зачастую происходит после каждого обмена: ноги, руки, голова на месте — можно и на ВВК [военно-врачебную комиссию] не отправлять, а «годен» написать могут даже без присутствия военнослужащего», — считает представительница «Нашего выхода».

Она отмечает, что «все наши мужчины, которые попали в плен, находятся в Украине в статусе военнопленных».

«Это значит, что Украина готова всех их обменивать. Но если тот или иной военнопленный не попадает под обмен — это вопрос, который стоит задать Минобороны России, ведь именно они выбирают тех, кого хотят забрать. Мы помним, как ранее меняли бывших заключенных, срочников и кадыровцев», — подчеркивает Крынина.

Жизнь без цензуры.
Создание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.
Поддержать
Нажимая «Поддержать», вы принимаете условия совершения перевода

«Пошук. Полон»

Проект «Пошук. Полон» с начала полномасштабного вторжения занимается поиском украинских военнопленных в России и на оккупированных территориях. Его представители отмечают, что занимаются поисками только на территории России и не имеют прямого отношения к освобождению пленных. С «Новой-Европа» поговорил координатор проекта Владимир Жбанков.

Несмотря на то, что власти пообещали обменять всех тяжелобольных военнопленных, они не выставили никаких конкретных критериев по здоровью, говорит он:

«Как вы определяете тяжелого больного? Я вот не знаю, как определить. Здоровых там нет. У нас есть несколько кейсов, когда люди до сих пор с гангренами живут. Они тяжелобольные или не очень? Кто знает? Тут нужны какие-то критерии. Власти их не озвучили. Лечение нужно всем. Все проходят через чудовищные пытки. Чудовищные условия содержания и очень плохое питание», — объясняет Жбанков.

При этом условия содержания украинских военнопленных зависят от нескольких факторов, рассказывает собеседник «Новой-Европа»: например, если против человека на территории России возбудили уголовное дело и ему помогает независимый адвокат, тогда защитник постарается обеспечить ему медицинскую помощь. Это, в свою очередь, может спасти ему жизнь. Если же человек задержан, например, за «противодействие СВО», к нему доступа нет, «ничего передать не получится», говорит Жбанков. По его словам, таких пленных 90–95%. К тому же условия отличаются в зависимости от региона:

«В Донецке и вокруг плохо совсем. Те, кто приезжает из Донецка в Ростов, они прям радуются. В Ростове более-менее ничего. В Таганроге ужас-ужас. Более-менее не чудовищно в Лефортово», — рассказывает собеседник «Новой-Европа».

Если оценивать уровень содержания и отношения к пленным по шкале от нуля до пяти баллов, то Ростову Жбанков поставил бы четыре, а остальным местам содержания — от трех до четырех. Но, как подчеркивает координатор, «везде плохо»: так, он ранее рассказывал про пытку бутылкой с водой, которую, вероятно, по его словам, изобрели «запорожские и донецкие садисты». До начала войны он не слышал об этом:

«Берут бутылку, наполняют ее обычной водой и привязывают человека к стулу, у которого четыре ножки. То есть руки и ноги связаны скотчем вместе. И потом бьют по голове. Потому что так лицо остается абсолютно целым, но такой бутылкой можно долбать голову до крови так, чтобы она затекала в штаны», — рассказывает Жбанков.

Как только «Пошук. Полон» находит человека в плену, они оказывают ему паллиативную помощь на территории его нахождения: это «всё, что связано с обеспечением выживания: медицинская помощь, препараты, самые простые вещи вроде тапок». Также, по возможности, координаторы стараются обеспечить пленных хоть какими-то продуктами питания: «Все знают, что люди в плену теряют 50–60 процентов массы тела», — отмечает Жбанков.

Молодых военнопленных до 25 лет в России сейчас только по официальной информации «сотни»,

говорит собеседник «Новой-Европа»: среди них есть и добровольцы, и даже дети, которых силовики обманом задержали и обвинили в шпионаже. Как говорит Жбанков, им «насильно выдают российские паспорта», а потом судят за госизмену, что грозит пожизненным сроком. Координатор рассказал, что только у него таких дел больше 70.

«Молодые появляются в плену, когда Россия захватывают территорию и проводит так называемую фильтрацию», — объясняет эксперт.

Также в плену находятся много пожилых людей, которых власти пока не собираются обменивать. В частности, в «Пошук. Полон» рассказали о женщине 30-х годов рождения, которую обвинили в шпионаже. Она находится в плену с 2022 года.

Поделиться
Больше сюжетов
Серые волки завыли

Серые волки завыли

Почему творчество z-блогеров 2026 года — документ на века

«Почему ты все время кого-то спасаешь?»

«Почему ты все время кого-то спасаешь?»

Репортаж из Анапы. Через полтора года после разлива мазута в Керченском проливе волонтеры продолжают убирать пляжи — и им не помогают

«Можно сфабриковать дело, но не уничтожить правду»

«Можно сфабриковать дело, но не уничтожить правду»

Напоминаем историю Надин Гейслер — ей утвердили 22 года колонии за чужой пост и донат. В последнем слове на апелляции она разобрала версию обвинения

«Нас не готовили воевать, нас готовили подыхать»

«Нас не готовили воевать, нас готовили подыхать»

Мобилизованный — про срочную службу в Чечне, ад на войне в Украине и дезертирство. Видео «Новой-Европа»

Журналисту «Новой газеты» Олегу Ролдугину предъявили обвинение в неправомерном доступе к компьютерной информации

Журналисту «Новой газеты» Олегу Ролдугину предъявили обвинение в неправомерном доступе к компьютерной информации

Кремль решил ослабить блокировку Telegram на фоне падения рейтингов Путина

Кремль решил ослабить блокировку Telegram на фоне падения рейтингов Путина

Песков утверждает, что россияне «понимают необходимость» блокировок

VK хочет обязать маркетплейсы и другие сервисы размещать виджет с новостями, отобранными правительством

VK хочет обязать маркетплейсы и другие сервисы размещать виджет с новостями, отобранными правительством

Президент-антихрист

Президент-антихрист

Стремясь к мессианскому лидерству, Трамп представляет себя в образе Христа и усиливает «сакраментальную» конкуренцию с папой римским

Собачья смерть

Собачья смерть

49 мертвых псов, найденных под Екатеринбургом, могли выбросить из приюта. Что эта история говорит о системе отлова животных в России