«А вы не могли еще больше людей прислать?»

Эсма Ниметулаева проснулась рано утром 15 октября еще до восхода солнца. Она выглянула в окно своего дома в Бахчисарае и в предрассветной темноте увидела вооруженных мужчин. Вместе с ней в доме были пятеро ее дочерей и 73-летняя мать Алие Бекирова. Эсма разбудила мать: «Мама, вставай, к нам пришли». Подошла к двери, предупредила: «Не ломайте, я сама открою». Но дверь уже была открыта и в дом зашли — оперативники и спецназ ФСБ, всего человек пятнадцать, которые сразу рассредоточились по комнатам. Сказали, что пришли за Эсмой. «А вы не могли еще больше людей прислать? Не маловато для одной женщины», — съязвила в ответ Алие Бекирова. Ей ничего не ответили, попросили оставаться с внучками в одной комнате и не выходить.

Мужчины стали рыться в вещах, смотрели школьные тетради детей, листали книги. Забрали два телефона, еще два проверили, но забирать не стали. Несколько человек спустились в подвал, но что они там делали, никто не видел.

Зачитали постановление об обыске. Эсму, которая работала кондитером и воспитывала пятерых дочек, подозревали в создании террористической ячейки исламской партии «Хизб ут-Тахрир». Позже крымское управление ФСБ отчитается, что задержала женщин, которые «распространяли доктрину создания так называемого всемирного халифата». «Хизб ут-Тахрир» действительно ставит своей целью построить мусульманское государство на территориях, которые называет «традиционно исламскими», — Крым и российские регионы в них не входят — но запрещает насильственные методы. Ни одного теракта «Хизб ут-Тахрир» со времени своего основания в 50-х годах в Восточном Иерусалиме не совершила, что не помешало Верховному суду РФ в 2003 году признать партию террористической и запретить. Ни в Украине, ни в большинстве европейских стран партия не запрещена.

Ее стали уводить. Младшая из дочерей, четырехлетняя Алиме заплакала и начала кричать, чтобы маму не забирали. Остальные дети тоже заплакали. «Я только подписать бумаги и вернусь», — попыталась успокоить младшую Эсме. Ее вывели из дома, посадили в машину и увезли в управление ФСБ в Симферополь. В доме, где только что было шумно и многолюдно, стало тихо, пять девочек и пожилая бабушка остались одни. Летом 2023 года ФСБ задержала мужа Эсмы — Ремзи Ниметулаева, по такому же обвинению, как и ее саму. Бабушка Алие Бекирова вспоминает, что после этого совсем тогда еще маленькая Алиме долго не могла спать одна.

В то же время, около четырех часов утра, обыски прошли еще в трех поселках Бахчисарайского района. В Холмовке — в доме студентки колледжа и воспитательницы детского сада Насибы Саидовой, в селе Долинном — у студентки университета Эльвизы Алиевой и в Орловке — в доме Февзие Османовой.

Мать Османовой Леонора рассказала, что они не стали подписывать протокол обыска после того, как оперативники подбросили им две книги.

В Холмовке оперативники ворвались в дом, положили на пол всех мужчин, заломили им руки. Собрали всю семью Насибы Саидовой на кухне и не выпускали всё время обыска. Забрали блокноты Насибы, любые записи на арабском.

На следующий день десятки крымскотатарских мужчин собрались у здания крымского муфтията. Духовное управление мусульман Крыма, которое возглавляет муфтий, бывший член Меджлиса крымских татар — представительного национального органа, запрещенного в России, Эмирали Аблаев, после оккупации сотрудничает с российскими властями. В том числе в преследовании нелояльных и конкурирующих ДУМК мусульманских общин. Тем не менее, он остается формальным представительством крымских мусульман и от него собравшиеся потребовали отреагировать на преследование женщин.

Уголовные дела о членстве крымчан в «Хизб ут-Тахрир» появились после оккупации почти сразу же после негласного «переходного периода». В начале 2015 года ФСБ задержала первую группу мусульман в Севастополе и окрестностях. Сейчас заключенных по делам разных крымских ячеек «Хизб ут-Тахрир» — больше сотни. Все они признаны правозащитным центром «Мемориал» политзаключенными. Но до сегодняшнего дня среди них не было ни одной женщины. На задержания в Бахчисарае крымские татары отреагировали остро.

К собравшимся вышел заместитель муфтия Раим Гафаров. К тому времени ФСБ уже выпустила релиз о задержании, об этом написали все крымские медиа.

— Вы слышали, что вчера произошло в Бахчисарае? — спрашивали Гафарова.

— Нет.

— Позор! Четверых девушек задержали. Подняли с постелей и заключили под арест. Мы пришли поговорить по этому поводу.

— По какой причине?

— С собой книги принесли и подкинули. Там девочки по 19 лет, все богобоязненные. Что мы за мужчины, что мы за отцы?

— Из наших стариков кто совершал экстремизм? Сегодня в Крыму из наших молодых кто совершил терроризм? Есть ли такие дела? Нет! Таких дел нет! — шумели собравшиеся.

— Сейчас пусть муфтият поднимет в глазах народа репутацию, которую раньше утратил. Если, договорившись там на верхах, освободят этих девочек, авторитет муфтията и муфтия в глазах народа только поднимется, — пытались убедить крымские татары.

— Всё от Аллаха. Аллаха нужно просить! — отвечал Гафаров.

В 2021 году Гафаров и сам выступал свидетелем обвинения по делу группы «Хизб ут-Тахрир» в суде. Еще в двух делах (бахчисарайской и севастопольской групп «Хизб ут-Тахрир») он и два других заместителя муфтия — Айдер Исмаилов и Эскендер Меметов — подписали свидетельства против обвиняемых.

— Мы что, должны сидеть и четки перебирать? Вы вообще как религию понимаете? — возмутились на его слова собравшиеся. — Нам говорят: идите совершите дуа, намаз, Аллах на первом месте. Но разве посягательство на честь девушки — это не серьезный вопрос? Поклонение отдельно, а с народом пусть что хотят, то и делают? Вы тут не перекручивайте!

— Я не перекручиваю, вы же спросили.

Еще человек 70 крымских татар собрались у здания правительства Крыма. К ним вышел зампред Альберт Куршутов.

— Вчера в дом моей дочери ворвались, скрутили, девушку 18 лет забрали органы ФСБ, — говорил ему имам Садык Уринбаев, отец Насибы Саидовой. — Как к мусульманке они отнеслись к моей дочери неподобающе. Они повели мою дочь в наручниках, как террористку. На каком основании? Что этот 18-летний ребенок мог сделать такого, чтобы ее так задержали?

— Этим занималась ФСБ, мы не знаем, о чём речь, мы не можем дать ответ, — отвечал чиновник. — Если вы хотели попасть на прием к главе республики — его нет.

Куршутову явно было некомфортно. Он злился и срывался на людей с телефонами, которые записывали разговор.

— Мы воспитывались и, надеюсь, вы тоже так воспитывались, в таких традициях, где мать — это вот как высоко, — говорил один из крымских татар. — Сегодня к матерям, девочкам пришли очень грубо.

— А вы кто? — спросил в ответ чиновник.

— Я друг одной из семей.

— А, да.

— «Хизб ут-Тахрир» — запрещенная в России организации и все, кто будет подпадать под нее, будут преследоваться. Есть же какая-то доказательная база, — закончил разговор Куршутов.

С утра у Киевского районного суда в Симферополе стали собираться крымские татары, чтобы поддержать женщин, которых привезли для ареста. К суду стянули Росгвардию и полицию, среди них бродили оперативники «Центра Э». Крымские татары стояли возле судебного забора, обсыпанного осенними листьями, надеясь разглядеть задержанных, пока полиция не разогнала всех, позволив остаться только родственникам.

Заседания проходили одно за другим, все в закрытом режиме: никого, кроме адвокатов, на них не допустили. После каждого ареста адвокаты выходили и перед собравшимися вокруг крымскими татарами рассказывали о самочувствии женщин.

«Эсма держится хорошо, насколько это возможно, — говорит адвокат Эсмы Ниметулаевой Эмиль Курбединов. — Она на судебном заседании была в клетке… Вчера я первый раз увидел ее в ФСБ, когда было, как у всех, наверное, недоумение и подавленное состояние. Она больше всего переживала за детей. Сегодня уже пришло осознание, что происходит. Что это будет долгий марафон».

Эсма боялась, что ее отправят под арест во второе СИЗО. Новое, достроенное уже после полномасштабного вторжения в Украину, в нём содержали украинских пленных и гражданских, похищенных с оккупированных территорий. Почти все они прошли через пытки, и мысль попасть во второй изолятор пугала женщину. Адвокат успокоил ее, что там нет отдельного женского блока.

«Для молодой двадцатилетней девушки, которая никогда не была судима, никогда не привлекалась к административной ответственности, — это шок, — говорит адвокат Эльвизы Алиевой Эдем Семедляев. — Это домашние девочки. Для них это в сто раз сложнее. Но, несмотря на всё это, удивляюсь, насколько они хорошо держатся. Она не плачет, не причитает, нет эмоциональных срывов, по крайней мере, мне она не показывает это».

«Все девушки поддерживали между собой обычные отношения, характерные для крымских татар-мусульман: общались на религиозные темы, встречались на исламских праздниках, навещали друг друга», — объясняет, как появилось уголовное дело о женской бахчисарайской группе «Хизб ут-Тахрир», Эмиль Курбединов.

Дело возбуждено совсем недавно и строится на аудиозаписях частных разговоров из дома Ниметулаевой, записанных скрытно. Неизвестно, были ли эти записи, сделаны кем-то из участников разговора, или прослушка уже стояла к тому времени в доме. Вероятнее — второе, учитывая, что в деле Ремзи Ниметулаева тоже есть скрытая аудиозапись. Что на ней — неизвестно, но ее уже успели проанализировать эксперты, работающие со следствием ФСБ.

Еще одним доказательством в деле являются показания засекреченного свидетеля, обозначенного под псевдонимом «Изетова Мавиле Изетовна», которые были записаны 10 октября. Ни что она говорила, ни кто это на самом деле — неизвестно. Известно только, что, по версии следствия, во время зимних школьных каникул скрытая свидетельница познакомилась с Ниметулаевой и сразу же начала посещать халакаты (собрания мусульман, где обычно обсуждают разные вопросы: религиозные, политические, семейные; читают и обсуждают книги).

Никаких больше подробностей по первому женскому делу «Хизб ут-Тахрир» в Крыму нет. Материалы — засекречены, как и закрыты судебные заседания. После ареста всех женщин отправили в СИЗО № 1. К 122 задержанным до этого крымским мусульманам добавилось еще четыре женщины. Если раньше писали, что 367 детей крымских мусульман остались без задержанных отцов, то теперь к ним добавилось пятеро несовершеннолетних, оставшихся без задержанных матерей.

Один из экспертов, пожелавший, чтобы его имя не называли, — правозащитник, работающий по темам преследований, в том числе по «религиозным делам», в России и Центральной Азии, отметил в комментарии «Новой газете Европа», что на территории российского правового поля еще не было групповых женских уголовных дел по обвинению в причастности к «Хизб ут-Тахрир».

Единственное дело, возбужденное до крымских событий, в отношении женщин — в Альметьевске в Татарстане — не дошло до суда.

Более того, рассказал эксперт, по словам российских адвокатов, которые работали по делам об участии в «Хизб ут-Тахрир», следователи неохотно реагировали на информацию о существовании женских ячеек организации. Вплоть до того, что добивались, чтобы в протоколы судебного процесса не попадали соответствующие показания свидетелей во время допросов.

«Это событие в Крыму — выпадающее из общего ряда. Будет ли оно отражением более широкой практики или это единичная попытка напугать — будущее покажет», — сказал эксперт.