«Идея пришла продюсеру во время ночного дежурства в теробороне»

У Юлии Шашковой в «Корове в тумане» животное становится спасителем. Двенадцатилетний Ромчик (Артем Черний) чудом сбегает из оккупированной деревни, его родители гибнут, и главным другом мальчика становится корова — такая же осиротевшая, как он сам. Отчасти сюжет перекликается с «Иди и смотри» Элема Климова, но развязка всё-таки о добре, которое не способна разрушить война: мальчика спасают, а он не хочет оставить корову.

Единственная часть, где сюжет снят как бы глазами животного, — это «Белый кролик, или Туда и оттуда» (режиссер Максим Тузов). Мирным зимним вечером хозяин пытается починить клетку, где живет его кролик, но откладывает ремонт на завтра. А завтра была война.

Удар разрушает квартиру, и далее — раздирающее путешествие, бегство беззащитного зверька от смерти. Тузов создает опасную реальность прыгающей низко от земли камерой. Режиссер в конце концов прописывает хэппи-энд для кролика и его хозяина: зрителям нужен хоть какой-то проблеск надежды.

Иван Сауткин в «Торпеде» отображает реалии войны гораздо жестче. Сюжет разворачивается в селе на севере Украины летом 2022 года. Коза Торпеда — всеобщая любимица. Но мирное течение жизни нарушает появление отряда оккупантов, которые делают то, что делают везде: грабят и расстреливают мирных жителей. И в определенный момент хозяйка Торпеды (Ольга Мартынишин) принимает самоубийственное, но единственно верное решение: вызвать огонь на себя. Идеально рассказанная история, лаконичная и пронзительная трагедия, ничего лишнего.

Завершается альманах, впрочем, на более-менее ироничной ноте — короткометражным режиссерским дебютом Андрея Лидаговского «У нас всё нормально». Андрей Лидаговский прославился как актер в комедиях Антонио Лукича. Для своего первого фильма он также выбрал жанр комедии.

Андрей играет молодого киевлянина, который планирует уехать в безопасную Европу. Единственное, накануне вечером перед отъездом ему надо отвезти родителям кота, за которым он присматривал. Рутинное, казалось бы, дело превращается в целое приключение. Лидаговский очень органичен и смешон в амплуа бестолкового героя, который тем не менее способен принять достойное решение. Кот превращается в некий моральный символ: если молодые будут уезжать, то кто позаботится о котах, о стариках, о стране?

Махатма Ганди считал, что величие и моральный прогресс нации можно измерить тем, как она относится к животным. «Война…» — хорошее напоминание об этом.

«Все переживают за амазонские леса, а у нас боевые действия ведутся именно в лесах»

После киевской премьеры мы поговорили с Мирославом Слабошпицким.

— С чего всё началось?

— Наш продюсер, мой замечательный друг Олег Кохан (он продюсировал фильмы Киры Муратовой и Отара Иоселиани), когда началась полномасштабная агрессия, нес ночное дежурство в теробороне. Ему пришла в голову идея «Войны глазами животных». Они нашли финансирование, и, когда уже сняли три части, Олег позвонил мне в Вену, спросил, могу ли я поучаствовать. Я ответил: «Нет». Он не сдался: «А если снять фильм со звездой?» — «Тогда конечно». Позже они сказали, что есть контакт с Шоном Пенном, спросили, что я по этому поводу думаю. Но что я мог думать — это восхитительно! Хотя часто такие разговоры ни к чему не приводят. Шону отправили линк на «Племя» (фильм Слабошпицкого 2014 года, снятый с непрофессиональными актерами на языке жестов. — Прим. ред.), он его посмотрел и дал согласие.

— А чем тема альманаха зацепила вас?

— Животных действительно огромное количество погибло. Они очень страдают. У меня кот, и я очень люблю животных, и на них это всё выпало. И это на десятилетия: из-за войны меняется почва, экосистема, загрязнены огромные территории. Все переживают за амазонские леса, но у нас боевые действие ведутся именно в лесах и лесопосадках, которые уничтожаются и выжигаются. Гибнут люди — и гибнут миллионы животных. И большая часть «Войны…», заметьте, сфокусирована в основном на домашних животных, то есть тех, кто наиболее близок к человеку, зависим от него.

— Когда вы с Шоном встретились впервые?

— В Каннах в 2023-м. Шон тогда представлял в конкурсе фильм «Асфальтовые джунгли», где он играл роль нью-йоркского парамедика.

Тогда случилась несколько комичная ситуация. Мы пришли на террасу кафе той самой гостиницы, где живут звезды, с видом на Круазет. Сидим пять минут, десять минут. Я говорю: «Ну, пацаны, такого уровня звезда, вполне возможно, он вообще не появится». И тут приходит нашему продюсеру СМС: Шон всё это время ждет нас справа от входа. То есть нас разделяет вход в гостиницу, мы не видим друг друга в нескольких метрах. И он не понимает, почему прокинули его, мы не понимаем, почему он прокинул нас.

Мы нашлись, пожали руки, Шон сказал, что он в деле. Дальше мы три дня в Каннах провели почти всё время вместе. Когда в его номер заходили звезды — никого не буду называть, то он рекомендовал меня и говорил: «Вот это чувак, который снял “Племя”, будьте знакомы». В Каннах прошел еще частный показ его документального фильма Superpower о войне, на который он позвал нас в том числе. Он очень погружен в тему Украины. Мы обсуждали передачу самолетов F-16, летнее контрнаступление ВСУ. Он очень много спрашивал об Украине, о каких-то нюансах, просто одержим, 200% на нашей стороне.

— Как проходили съемки?

— Не без приключений, потому что началась забастовка в Голливуде. А чтобы работать при забастовке, нужно получить специальный документ. Пенн содействовал, дал своих юристов. В итоге наша группа получила официальное разрешение снимать во время забастовки.

Но еще надо долететь до США. Мы заранее не покупали билеты, потому что не было уверенности. Естественно, все рейсы раскуплены, в итоге мы сегодня на сегодня купили билеты какой-то мутной авиакомпании. Прямо из аэропорта двинули по локациям, чтобы утвердить, где будем снимать. А тут еще и джетлаг, когда встаешь в три ночи и ложишься днем.

Я выбирал натуру дистанционно из Вены — локацию в виде студии звукозаписи, перебрали все возможные: Universal, Warner Bros. — и остановили выбор на Evergreen Studios. Это студия, в которой записывалась Мадонна и почти все выдающиеся музыканты. Находится она в городе Бёрбанк, Калифорния. Я понимал, что у нас будет минимум времени. Чтобы всё прошло гладко, я предварительно просто в Киеве в студии звукозаписи провел съемку с двумя статистами, полностью снял фильм, чтобы правильно расставить камеры, крупности, свет, мизансцены. Теоретически мог смонтировать «Орла» из этого. И, когда приехал, поделился этим с оператором, мы стали подбирать подходящую оптику. Оптический эффект там — отсылка к фильму Брайана Де Пальмы «Прокол» (1981). Кстати, Шон снимался у него в «Пути Карлито».

Мы обсудили с оператором расстановку камер, отобрали оптику, нарисовали схемы, как всё будет. Снимали с двух камер, плюс у нас были еще приспособления.

— Ну и как работалось с Шоном?

— Он человек — атомный реактор, в нем какая-то дикая энергия. Общение было очень веселое. При этом он мог бы составить роман из скандалов, когда его трепали СМИ: например, его драка с папарацци, он, по-моему, даже просидел две недели в тюрьме за это. То есть такой профессиональный траблмейкер. У Шона нет твитера, но зато у твитера есть Шон, и он практически еженедельно умудряется сказать что-то такое, в основном по делу, чтобы там возникло дикое бурление среди правых. И вот человек с таким бэкграундом оказался в общении одним из самых приятных людей, которых я встречал в жизни.

По-актерски он шикарно играл всё с первого дубля и переспрашивал, окей это или не окей, ты не стесняйся, если что, ты мне скажи. Но мне всё нравилось.

— Почему вы взяли для своего эпизода именно орла?

— Этот фильм вырос из ограничений: придумать то, что технически возможно снять. И, что не менее важно, я помню свое сумасшедшее ощущение, когда вроде идет нормальная жизнь, мы сидим в Киеве, и начинаются удары по городу. Но, как ни странно, это нельзя назвать страхом. Это какое-то замерзание… Ты слышишь сирены, видишь, как пролетают ракеты. Всё взрывается, и вдруг в новостях говорят, что в Киеве находится Шон Пенн. И это детское чувство — типа, чувак, ты с нами, это как-то немного успокаивает, очень трогательно, что он в этот момент с нами, приехал делать фильм. Я думаю, эта история инспирирована его личностью. Он одна из первых американских звезд, встретивших настоящую войну. Что называется, в одном с нами положении. Поэтому я думаю, что «Орел» — переосмысление его истории.