Спасибо, что живой

Шок для некоторого числа зрителей начался уже на этапе выхода промороликов фильма: Михаил Лермонтов (стендапер Илья Озолин, дебютная роль в кино) читает с экрана «Ночевала тучка золотая». Посмотревшие трейлер уверены, что текст читает не автор, а его бабушка.

Лермонтов Ильи Озолина говорит скрипучим высоким голосом, чей возраст и гендерную принадлежность трудно установить, пока герой не появляется на экране собственной персоной. Миф о поэте, сложенном из школьного курса и портретов Лермонтова в кабинете литературы, где он изображается писаным красавцем, разбивается в зрительском сознании об интонацию Бакурадзе и его выбор актера на главную роль. На мой пристрастный взгляд, выбор гениальный.

Из недавнего интервью Александра Архангельского Юрию Дудю мы узнали, что Лермонтов — самый невысокий из классиков русской литературы: его рост был 159 см. По воспоминаниям современников, наиболее точный его портрет сделан однополчанином поэта, бароном Дмитрием фон Паленом в 1840 году, и он мало похож на канонические изображения Лермонтова: на нём у поэта квадратная челюсть, маленькие глазки, тоненькие усики. Одна из современниц Лермонтова, Вера Анненкова охарактеризовала его следующим образом: «Он был желчным и нервным и имел вид злого ребенка. <...> У него было болезненное самолюбие, которое причиняло ему живейшие страдания. Я думаю, он не мог успокоиться оттого, что он не был красив, пленителен, элегантен. <...> Душа поэта плохо чувствовала себя в небольшой коренастой фигуре карлика».

Слова Анненковой стоит принимать на веру с долей скепсиса, их с Лермонтовым отношения были пронизаны холодом, обидой с ее и пренебрежением с его стороны, но ей вторят и другие современники поэта. Лермонтов был довольно некрасив, очень желчен и часто вел себя как ребенок. Служивший в одном отряде вместе Лермонтовым Колюбакин рассказывал о невыносимом характере поэта: в поездке в Георгиевск с четырьмя сослуживцами Лермонтов успел поругаться с тремя из них, принял три вызова на дуэль и был вынужден вылезти из фургона и идти пешком, пока ему не нашли свободную лошадь.

По месту прибытия секунданты не допустили самоубийственной дуэли — трое против одного.

Бакур Бакурадзе — один из главных режиссеров «новых тихих», поколения начала нулевых, снимавших кино об одиночестве, неустроенности и неспособности к диалогу (при минимуме экранных диалогов!) в сеттингах и пейзажах разной степени неблагоустроенности. Пока другие представители «новых тихих» пробовали себя в новых форматах, снимали сериалы и высокобюджетное кино (как, например, Борис Хлебников со «Снегирем» 2023 года и Николай Хомерики с «Девятой» в 2019), Бакурадзе преподавал и продолжает преподавать в «Московской школе нового кино» (его ученица Настя Коркия стала лауреаткой Венецианского кинофестиваля с фильмом «Короткое лето» в этом году) и за последние несколько лет пережил своего рода ренессанс — снял и выпустил несколько фильмов: «Снег в моем дворе» в 2024-м, а в 2025-м — «Лермонтов». «Снег в твоем дворе» тоже можно посмотреть на okko.tv.

читайте также

Эхо чеченской войны, звонок в Газу и современные «франкенштейны»

Лучшим дебютом в Венеции признали «Короткое лето» постановщицы из России — о детстве на фоне войны. Что еще стоит посмотреть?

читайте также

Эхо чеченской войны, звонок в Газу и современные «франкенштейны»

Лучшим дебютом в Венеции признали «Короткое лето» постановщицы из России — о детстве на фоне войны. Что еще стоит посмотреть?

Что мы знаем о Кавказской кампании, продолжавшейся с начала 19 века до 1864 года, кроме того, что ее эхо отзывается в российской жизни до сих пор? Статные офицеры в фильме Бакурадзе — инструмент колониальной идеи Российской империи, а милые барышни — их потенциальные жены и тещи. В фильме Бакурадзе нет ни одного местного жителя, ни одного горца, только российский высший свет и их прислуга. Бакурадзе принимает этот мир как данность, не давая ему оценку.

Бакурадзе показывает только один единственный день из жизни поэта, его последний, и это не исторический портрет Лермонтова — время действия — осень, тогда как в действительности Лермонтов и Мартынов стрелялись летом, — а интерпретация Бакурадзе и исполнителя главной роли, Ильи Озолина; и огромная тихая победа их тандема в том, что их Лермонтов оказался гораздо ближе к себе настоящему, чем портреты, бытовавшие в российской культуре до сих пор.

Самым известным из них оставалась перестроечная лента «Лермонтов» (1986), снятая Николаем Бурляевым с самим собой в главной роли. Как ни странно, но именно этот «Лермонтов» идеально бы вписался в Россию 2025 года. Маленький Миша спрашивает у деда Дмитрия Столыпина: «Что такое Россия?» — на что тот отвечает: «Земля наша! Никому ее в обиду не дали и не дадим! Много врагов у нас! Готовься к подвигу, Мишенька!» Перед выстрелом Лермонтов Бурляева усмехается черному дулу пистолета, заполнившему всё пространство экрана, гремит выстрел, перед нами проносятся портреты родственников Лермонтова, портрет Пушкина — и бац! — сам Михаил Юрьевич в снегу в виде памятника на площади Красных ворот в Москве. В 1986 году фильм Бурляева посмотрели 1,7 млн человек, он занял 136 место в рейтинге кинопроката (для сравнения: лидером проката стал латвийский триллер «Двойной капкан» с 42,9 млн зрителей, на седьмом месте «Иди и смотри» Элема Климова — 28,9 млн зрителей). Фильм о Лермонтове-славянофиле (ему постоянно является старец-паломник как с картин Михаила Нестерова) был разнесен в пух и прах на съезде кинематографистов, Бурляев пишет об этом в дневнике как об уничтожении своего детища клеветниками; очень интересное чтение для всех, кто интересуется советским кино перестроечной эпохи. Сейчас Бурляев является депутатом Госдумы и членом партии «Справедливая Россия», он поддержал аннексию Крыма и полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году и участвовал в разработке закона о запрете «пропаганды ЛГБТ».

Этот довольно долгий экскурс в другую экранизацию я привожу только с одной целью: для Бурляева Лермонтов — это памятник, только не из камня, а из березы (как справедливо замечают критики на съезде кинематографистов), он даже не умирает на дуэли.

Озолин наделяет поэта сверхчувствительностью, прячущуюся под желчью и брюзжанием. Если выбирать между скрипящим с людьми, но нежным с животными Лермонтовым — в некоторые моменты своей чувствительностью Озолин становится похож на другого стендапера Сашу Долгополова — и его праздным и довольно-таки пустым окружением, то симпатии зрителей, кажется, просто обязаны постепенно мигрировать в сторону поэта. Он очень молод — Озолину на момент съемок было 26 лет, как и его герою, — колюч и раним. Бакурадзе говорит: «Биографы не заглядывали в ситуацию, когда он был один, и не знают его чувств в одиночестве, а я пытаюсь туда заглянуть». Когда камера застывает на лице Ильи Озолина, мы видим, что Мишелю Лермонтову очень одиноко, он боится и не хочет умирать, но гордость и бравада не дают ему остановиться в затянувшейся злой шутке, оказавшейся для него смертельной. Красавец Мартынов (Евгений Романцов) тоже не хочет стреляться и убивать старого приятеля, но механизм оскорбленной чести запущен, и дуэлянты, и пытающиеся отговорить их секунданты уже вращаются в этой машине бессмысленного убийства, как хорошо смазанные шестеренки.

что кто-то найдет верные слова, что Мартынов передумает, — он почти готов отказаться от дурной затеи, и только надменное упрямство Лермонтова толкает их обоих в смерть. Они не знают исхода дуэли, они живые там, в мундирах, засыпающие картечь в ювелирные исторические пистолеты. Взгляд Лермонтова на взведенное дуло — как его описать? Он живой. Как будто это не фильм и не игра. Хлынет проливной дождь, как будто пытаясь смыть с земли глупость и несправедливость смерти, Мартынов поскачет прочь, пропитанный горечью от совершенной всеми ими чудовищной ошибки.

Миф и легенда — из чего они складываются и что отсекают, погребают под собой? Бакурадзе извлек из-под колосса мифа о Лермонтове взгляд испуганного мальчика, его дурашливые и иногда пошлые шутки, как он любил, но был отвергнут, как он чувствовал всё, но остался загадкой. Все окружающие Мишеля знают, что он поэт, но его еще не отлили в бронзе и позолоте в полный рост с папахой, и он хочет быть с миром и в миру, но всё время проваливается с миром в разлад.

Книжный Лермонтов — главный романтик русской поэзии, другой, чужой, иной, к нему с его острой жаждой освобождения тянется в нас то, что не вписывается в норму и отдаляет от других. Бакурадзе и Озолин дали этому мятежному духу неустроенности и непокоя человеческое тело и лицо, и вечно 26-летний поэт стал как будто чуточку ближе.