«Захвата заложников и стольких жертв можно было бы избежать»

Радуев без присмотра

Операция Салмана Радуева и Хунгара Ибрагимова начиналась как попытка уничтожить вертолетную базу ВС России в районе города Кизляр в Дагестане. А закончилась как захват мирных заложников в станице Первомайской. По мнению многих участников тех событий, захвата заложников можно было бы избежать, если бы российские силовые структуры действовали согласованно, а не сами по себе.

— О том, что [Джохар] Дудаев отдал приказ о нападении на вертолетную базу под Кизляром, военной разведке было известно еще 4 или 5 января, — рассказывает Игорь С., в 1996 году служивший в штабе спецподразделений МО РФ на Кавказе. — Были прекрасно известны объекты, которые должны были подвергнуться атаке: вертолетная база, расположенная в 500 метрах от жилых домов, и войсковая часть № 3693 внутренних войск РФ. Там боевики рассчитывали взять в заложники военнослужащих. И когда 9 января 400 бойцов Радуева и Ибрагимова попытались это совершить, им был оказан отпор. На вертолетной базе, куда боевикам всё-таки удалось прорваться, находились всего два неисправных вертолета. Их радостно сожгли и отступили к КПП. Всего в 100 метрах от них находились подразделения спецвойск МВД. Но военные не сообщили им об отступлении боевиков. Решили сами проявить себя, ринулись в бой и… умылись кровью. Потому что в бой бросили не спецназовцев, а обычных контрактников, которые хоть и умели стрелять, но тактикой уличных боев не владели.

Атака на воинскую часть № 3693 тоже не увенчалась успехом. Потеряв около 10 боевиков, чеченцы отступили в город. И решили брать заложников там, захватив родильный дом и больницу. Чуть позже в захваченные здания согнали жителей близлежащих домов — захвачены оказались более трех тысяч человек. Салман Радуев считал, что такого количества заложников вполне достаточно, чтобы предъявлять политические требования. И потребовал от России вывести войска из Чечни. Москва ответила отказом. И стала готовить спецоперацию.

— В начале 96-го года многие части спецназа, армейского и милицейского, находились в непосредственной близости от Кизляра, — вспоминает те события бывший сотрудник отряда «Витязь» (спецназ МВД РФ) Александр Равилов. — Нас в срочном порядке перебросили в Кизляр. Я тогда даже удивился тому, что в городе собралось столько сил спецназа. Там был спецназ Главного разведывательного управления (ГРУ), «Альфа» и «Вымпел» (спецназ ФСБ РФ), отряды быстрого реагирования МВД, служившие в Управлениях по борьбе с организованной преступностью. Отряды милиции особого назначения (ОМОН). 

Милицейское начальство вообще настаивало на том, чтобы армия и «бэсы» (сотрудники ФСБ) убрались подальше и не мешали им наводить порядок на территории России. В результате у сотни нянек Радуев остался без присмотра.

Два по селу, четыре в поле, четыре по своим…

— Штурм Первомайской — не просто провал, а жуткий непрофессионализм, — говорил автору «дедушка русского спецназа» Илья Старинов в 1999 году. — Я не работал в НКВД / МВД или КГБ. Вся моя жизнь была связана с военной разведкой Генштаба МО — СВР. Я патриот военной разведки. Но то, что в случае с Первомайской главную роль отдали именно военным, я считаю полным провалом. Там должны были действовать внутренние спецвойска. У них могла быть информация от местных жителей, чего не было у военных. Я просил позволить мне ознакомиться с документами по операции, чтобы такого больше не повторилось. Но мне отказали.

В Кизляре российские силовики не решились на штурм больниц: на заминированных верхних этажах находились тысячи заложников, а боевики готовились отражать атаки в фойе на первом. Штурм мог обернуться кровавым месивом. Радуеву позволили взять сотню заложников, погрузиться в автобусы и двинуться в сторону Чечни. Но в районе станицы Первомайская их остановили. Из Москвы пришел приказ: Радуева в Чечню не пропускать.

— Мы двигались параллельно колоне Радуева, когда они выезжали из Кизляра, примерно в 100 метрах справа, — рассказывает Равилов.

То есть, власти даже не удосужились эвакуировать население на пути следования боевиков! Слава богу, радуевцы не стали останавливать автобус для захвата новых заложников, а проследовали к восточной окраине станицы. Там уже были укрепленные позиции. Боевики остановились. Опять начались переговоры.

На переговоры в Первомайскую прибыли директор ФСБ РФ Михаил Барсуков и министр МВД Анатолий Куликов. Они попытались поговорить с Радуевым, но тот (по сообщениям официальных источников) высказывал слишком несуразные требования. Тогда Борис Ельцин принял решение передать руководство операции ФСБ. Барсуков, видимо, не желая нести единоличную ответственность, назначает ответственным за операцию своего заместителя Виктора Зорина, не имевшего опыта спецопераций по освобождению заложников.

— Я не возьмусь оценивать действия Зорина, потому что не обладал тогда и не обладаю сейчас всей полнотой информации, которая была у него, — говорит Равилов. — Например, я не понимаю, зачем по позициям боевиков перед штурмом был открыт артиллерийский огонь, в том числе из установок «Град». Реактивные снаряды этой установки не наводятся точечно, они накрывают площадь, а не конкретную цель. Зорин не мог не знать, что у боевиков сотня заложников. И отдал такой приказ. 

После удара артиллерии 15 января 1996 года боевики поняли, что из Первомайской их не выпустят: российские власти готовы скорее пожертвовать заложниками. Террористы разбились на малые группы и попытались уйти по частям.

«15 января был первый штурм, — пишет в своей книге “Спецназ ГРУ. Пятьдесят лет истории, 20 лет войны” бывший майор войск спецназначения и участник событий в Первомайской Сергей Козлов. — Наша основная задача — отвлекающие действия. Имитируя атаку, предстояло убедить противника, что штурмовать будут именно с нашей стороны. В 9:00 двумя группами решили выйти к развалинам и к арыку, если удастся, перейти через него и приблизиться к блокпосту, захваченному радуевцами. Вышли к развалинам, закрепились. Группа прапорщика Черножукова приблизилась к селу метров на 50–70, по дороге уничтожив расчет ПТУР под мостом. Боевики не ожидали, что мы так близко сможем подойти незамеченными. В ходе выдвижения мы почти не стреляли, лишь закрепившись, начали долбить выявленные огневые точки, используя в основном ручные гранатометы, огнеметы “Шмель” и АГС-17, расчет которого шел вместе с нами. Радуевцы поверили, что штурмуют именно с нашей стороны, и начали стягивать туда силы. Огонь стал очень плотным, о чём я доложил руководству. В сущности, свою задачу мы на этом этапе операции выполнили».

Если бы в тот момент по собиравшимся боевикам открыли огонь из артиллерии, мало кто смог бы уйти. Но боевые действия внезапно остановились. Радуев вышел на связь и вновь начались переговоры, давшие передышку боевикам. Когда стало понятно, что словоблудие Радуева — просто отвлекающий маневр, спецназ вновь начал действовать.

Предательство

Следующий приказ на начало боевых действий против боевиков поступил 18 января. Но касался он только войск спецназначения. Военные части были отведены от села.

«17-го были пробные заходы Су-25 на село и пробные пуски “Града” — психологическое воздействие на боевиков, — рассказывает в книге Сергей Козлов. — Мне поставили задачу на корректировку огня реактивной артиллерии. Войскам приказали отойти на километр–полтора от села, чтобы их не зацепили огнем. Я сразу сообразил, что если мы сейчас отойдем, то духи, которые эту команду наверняка слышали (переговоры шли по незащищенному радиоканалу), сделают рывок и окажутся в наших окопах, а мы — в чистом поле. Уговорил соседей справа и слева не отходить, тем более, мы прикинули, что от своего огня вряд ли пострадаем. “Град” делает первый залп. Два снаряда ложатся в село, четыре в поле и четыре — по пехоте. Досталось 136-й бригаде. Докладываю результаты стрельбы и даю корректировку. С огневых сообщают: “Всё поняли, вводим поправки”. Наблюдаю повтор. Та же картина: два снаряда — в село, четыре — в поле и четыре — по нашим. Снова доложил на огневые. Оттуда доложили, что поняли, на чём всё и заглохло».

Сведения Козлова были не совсем верными, утверждает бывший боец «Витязя» Равилов.

— рассказывает Равилов. — Мы тогда уже знали, что Радуев расстрелял старейшин села, и местные жители, даже те, кто ранее сочувствовал боевикам, не станут им помогать. Мы могли их всех положить прямо в Первомайской. Мы знали, где они базируются, что готовят прорыв, что их около 300 человек. На их ликвидацию хватило бы нас, ОМОНовцев, спецназа ГРУ и «Альфы» с «Вымпелом» (спецназ ФСБ). Но приказа нам так и не дали. Радуев с боевиками (они заявляли, что их было 256 человек) спокойно погрузились в 7 КАМАЗов, и проследовали в сторону Чечни.

Остаются открытыми вопросы: почему спецназу не был дан приказ остановить КАМАЗы? Почему пути отхода в Чечню не были перекрыты? Почему операция, где погибли 139 мирных жителей (официальные данные, по неофициальным — более 500), а боевикам удалось уйти, была названа успешной? Количество погибших военнослужащих разнится, проверить его невозможно. 

— Иначе как предательством руководства России по отношению к жителям Кизляра и Первомайской, я назвать те события не могу, — считает Александр Равилов. — А еще они предали и собственные спецслужбы, не позволив им сделать то, что они умеют и должны. Только вот они, в Кремле, об этом даже не вспоминают, а мы, вспоминая, стискиваем зубы до скрежета. От бессилия что-то изменить тогда. И от того, что на нас возложили ответственность за жизни детей и женщин в Кизляре и Первомайской…

9 февраля 1996 г. Государственная Дума постановила амнистировать участников «противоправных действий» в Кизляре и Первомайском, при условии освобождения оставшихся в плену заложников — сотрудников милиции. 

Салман Радуев был арестован 12 марта 2000 года в Гудермесском районе Чечни, по некоторым данным, после сообщения местных жителей. В 2001 приговорен к пожизненному заключению за терроризм и организацию терактов, в том числе — за нападение на Кизляр и Первомайскую в 1996 году. Через год, в 2002 году, умер в колонии из-за многочисленных внутренних повреждений.