«Характеризуется отрицательно, не стремится встать на путь исправления»

АП-гейт

Александр Шестун оказался на скамье подсудимых в 2018 году после того, как вступил в публичный конфликт с губернатором Московской области Андреем Воробьевым, администрацией президента и ФСБ, сообщив о том, что его «пытаются устранить» и предлагают уйти в отставку по собственному желанию. С его слов, в кабинете на Старой площади ему довелось выслушать в свой адрес открытые угрозы: «Тебя просто переедут, у тебя будут охуенные проблемы!»

Надо сказать, что до всей этой скандальной истории об Александре Шестуне мало кто слышал, за исключением жителей подмосковного Серпухова и окрестных деревень. В своем районе Шестун был известен как успешный бизнесмен, сделавший большие деньги на торговле стройматериалами в 1990-е: на них тогда бурно рос спрос. Тогда же Шестун стал депутатом райсовета, затем — главой Серпуховского Союза промышленников и предпринимателей, а в 2003 был избран уже и главой района.

На старте карьеры Шестун смотрелся как выходец из полукриминальной среды. Чего стоит тот факт, что накануне выборов в его машину бросили гранату. Не жаловал его и офис тогдашнего губернатора области Бориса Громова. Тем не менее, Шестун довольно долго оставался на плаву и вполне успешно управлял районом до 2013 года. Более того, ему, кажется, даже удалось доказать Громову, что он неплохой управленец.

Журналист Леонид Никитинский, лично знавший Шестуна, описывал его как политика-популиста, этакого «хозяина района» — который при этом «заслуживал уважения как настоящий, не для прикрытия хищничества, патриот».

Шестун не был скромником. Находясь у власти, он обзавелся шикарными особняками и нужными связями: был на короткой ноге с генералами ФСБ и даже летал в Грозный по приглашению Рамзана Кадырова. Но покровительство спецслужб, видимо, предполагало ответные услуги. В 2011 году Шестун оказался втянут в межведомственные разборки, которые вылились в «Дело о подмосковных казино». В частности, пишет Никитинский, именно Шестун поведал генералу ФСБ Ивану Ткачеву о «прокурорских казино», существовавших в Подмосковье, и стал ключевым свидетелем по этому делу. За что на некоторое время получил защиту.

Вдобавок, признавался позже сам Шестун, он щедро одаривал Ткачева айфонами и платил за его людей в ресторанах.

«Также я часто организовывал отдых в отелях Серпуховского района Ткачеву и его подчиненным. Самый крупный выезд Ткачева со всеми его замами и их женами, включая супругу Ткачева, был 22–24 мая 2015 года. Эта компания насчитывала более 10 человек. Помимо проживания и организации питания различными деликатесами и элитным спиртными напитками, они катались на гидроциклах, квадроциклах, мотодельтапланах, мотопарапланах», — рассказывал Шестун, отмечая, что только этот визит обошелся ему в миллион рублей.

До поры это покровительство давало подмосковному политику некоторую свободу действий. Например, он жестко выступал против муниципальный реформы, которую еще в 2014 году затеял новый губернатор Воробьев. Санкционировал митинги с требованием закрытия подмосковных мусорных полигонов. Кажется, он был искренне уверен в том, что избиратели смогут его защитить: «С вами я чувствую себя в безопасности. Губернатор Воробьев не сумеет оказать на меня давление», — говорил он на одном из «антимусорных» митингов.

В 2018 году, незадолго до очередных выборов, Шестун опубликовал видеообращение, в котором сообщил, что глава региона непублично потребовал от Шестуна освободить пост главы района, передав соответствующее сообщение через главу своей администрации Михаила Кузнецова.

Шестун отказался уйти, тогда Воробьев, с его слов, обратился в АП и лично к Путину. Вот в таких обстоятельствах Шестун и оказался в кабинете тогдашнего начальника управления по внутренней политике АП Андрея Ярина, где уже знакомый серпуховскому главе Иван Ткачев популярно объяснил ему, что произойдет, если чиновник продолжит упираться. Шестун сумел записать этот разговор.

— У тебя возраст сколько?

— Мне 52.

— Ты жить не хочешь, уже все?

— Вам не жалко? У меня пятеро детей.

— Мне жалко, но я не об этом говорю. Ты не допускай того, что тебя просто переедут.

Дальше говорит хозяин кабинета Ярин. Он объясняет Шестуну:

— В этом кабинете решаются судьбы очень многих людей, поверьте, судьбы глав района решаются в кабинетах ниже уровнем. Поэтому, если бы мне надо было упаковать Шестуна, уж извините за терминологию, я бы, наверное, это сделал, не тратя второй час, обсуждая простые и понятные вещи.

Понимая, что его шансы на сохранение должности стремятся к нулю, Шестун совершил, с точки зрения власти, фатальную ошибку — он вынес сор из избы. Опубликовал собственное видеообращение, в котором рассказал о случившемся, и приложил к нему запись разговоров с генералом Ткачевым и Андреем Яриным. Но в Кремле запись, видимо, даже не стали смотреть. По крайней мере, так сказал кремлевский пресс-секретарь Песков.

Публикация Шестуна спровоцировала настоящий скандал: впервые так наглядно страна увидела изнанку муниципальной политики. Резко отреагировал даже священник Всеволод Чаплин, прежде безусловно лояльный Кремлю, который прямо заявил об «узурпации власти» и злоупотреблении должностными полномочиями:

«Это настоящий АП-гейт. Вообще в таких случаях глава государства должен уходить в отставку. Ему должно быть стыдно оставаться у власти. И уж, по крайней мере, должно быть стыдно оставаться у власти всем тем, кто незаконно и безнравственно вмешивается в дела, в которые вмешиваться не имеет права», — сказал Чаплин.

И все же демарш Шестуна не уберег его от гнева правоохранительных органов, а также наглядно показал, что методы работы президентской администрации и ФСБ мало чем отличаются от методов организованных преступных группировок 1990-х.

Пустили по миру

Вскоре после «АП-гейта» в дом Шестуна ворвался спецназ. Против него был выдвинут целый ряд обвинений: мошенничество (ч. 4 ст. 159 УК РФ), получение должностным лицом взятки (ч. 6 ст. 290 УК РФ), легализация имущества, приобретенного преступным путем, и незаконное участие должностного лица в предпринимательстве (ст. 289 УК РФ). Последующее судебное разбирательство показало, что претензии к Шестуну действительно могли иметь под собой реальные основания. Однако ровно такие же претензии, при желании, можно было бы предъявить основному большинству российского чиновничества. Но другие представители власти на местах не записывали на диктофон разговор в Администрации президента. Так что в 2020 году именно Шестун получил 15 лет колонии строгого режима и штраф в 49 миллионов рублей.

В заключении бывший чиновник продолжал бороться и даже объявлял голодовки в знак протеста против произвола. Восемь лет в тюрьме и многие дни голодовки измотали его, однако не улучшили его положения. В своих последних письмах он сообщает, что с трудом спит из-за судорог, теряет сознание, имеет проблемы с сосудами, но не может получить медицинскую помощь даже за свой счет. В колонии Шестун «характеризуется отрицательно, не стремится встать на путь исправления» и даже был признан «злостным нарушителем». За весь свой срок в тюрьме он якобы «допустил 134 нарушения режима», например: «не поздоровался при встрече с администрацией», «не заправил кровать по установленному образцу» и так далее. Только в прошлом году его дважды помещали в ШИЗО за «нарушение распорядка дня». Словом, в колонии Шестуну покой только снится.

Однако наказав экс-главу Серпуховского района его оппоненты не остановились.

Всего на 10,5 миллиарда рублей, которые Генпрокуратура потребовала вернуть в пользу государства. Так в гражданском иске помимо Шестуна появились еще тридцать девять соответчиков. Шестун настаивал, что оценки силовиков завышены, указывая на то, что автопарк главы района состоял в основном из малолитражек, а «сотни объектов недвижимости» были небольшими земельными участками для садоводства.

Московский областной суд удовлетворил требования Генеральной прокуратуры. Однако это принесло бюджету всего сто миллионов рублей, поскольку ключевые активы, связанные с именем Шестуна, например парк-отель «Дракино», были бесплатно переданы президенту Федерации бокса Умару Кремлеву, а другие просто закрыты или разрушены. В ноябре 2022 года Серпуховский городской суд постановил выселить семью Шестуна из их дома. Поначалу против такого решения были органы опеки, но в ходе судебного процесса они «передумали». Как рассказал «Новой газете Европа» активист, знакомый с ситуацией, дом, где семья Шестуна прожила более пятнадцати лет, сейчас заброшен:

«Не было установлено абсолютно никакого контроля за домом. Даже мебель не вывезли. Но зато подростки, мародеры или просто бомжи с этим прекрасно справились. На разных этажах бычки и бутылки, а по всему дому — черная плесень. Она означает, что дом уже никогда не будет пригоден для жизни и годится только под снос. Ворота нараспашку, стекла выбиты, весь двор зарос растениями так, что местами даже сложно пройти».

Шестун владел разной недвижимостью, его близким было куда переселяться. Последний особняк, из которого выселили семью, Следственный комитет даже показал публике, не поленившись снять его с квадрокоптера. Довольно просторный двухэтажный дом в сосновом лесу должен бы удивить зрителя роскошными интерьерами — однако внутри оказывается неожиданно сдержан. Самая «кричащая» деталь, представленная следователями, — гардеробная комната, ну а также несколько тренажеров. Этот коттедж, говорит наш собеседник, в отличие от первого дома, охраняется: «Все же его светили по всем федеральном каналам в связке с иллюзорными 10-ю миллиардами. Однако непонятно, в каком состоянии он находится, так как дальше высокого забора разглядеть ничего невозможно».

Дольше всех выселению сопротивлялась мать Александра Шестуна Зоя Михайловна.

Однако Серпуховский городской суд все же отказал матери Шестуна в очередной отсрочке. Вероятно, дом, из которого выселили пенсионеров (мать Шестуна и ее мужа. — Прим. ред.), тоже не «избушка на курьих ножках», а приличная недвижимость. Но, в отличие от коттеджа Шестунов в сосновом лесу, силовики не демонстрировали его общественности.

«Все эти два года юристы обжаловали все, что только можно. В случае дома Зои Михайловной удалось отложить выселение на некоторое время. Видимо, именно потому, что это был менее “распиаренный” объект, ну и смерть [матери Шестуна] на свои руки никто брать не хотел. Сейчас ее и мужа временно отвезли жить к родственникам. Естественно, вся посильная помощь от близких была оказана», — говорит активист. 

Надежды на справедливое решение почти нет, считает наш собеседник. Несмотря на то, что «во время судебного процесса адвокаты предлагали сдать единственное жилье семье в “социальный наем”, суд не удовлетворил это ходатайство», — говорит он. Узнав о выселении матери, Шестун впал в отчаяние и вскрыл себе вены: «Александр потерял много крови, но в гражданской больнице руку, вроде как, зашили неплохо. Пока еще рано делать выводы о долгосрочных последствиях, но, надеюсь, их не будет», — сообщил собеседник «Новой-Европа».