С начала года Казахстан решил экстрадировать четверых российских активистов. Двоих депортированных уже арестовали в России

Когда касается россиян — превалирует политика

Решение об экстрадиции россиян Юлии Емельяновой и Мансура Мовлаева датировано еще 27 января, но известно об этом стало только сейчас, рассказал «Новой газете Европа» адвокат из Алматы Мурат Адам. 

— Постановление от заместителя генерального прокурора Казахстана Асхата Жумагали по Юлии Емельянова мы получили только утром 11 февраля. По Мансуру Мовлаеву чуть раньше. Мы сразу подали жалобы в Верховный суд Казахстана. 24 февраля назначено заседание по Мансуру, по Юлии дата будет известна позднее, — говорит адвокат. 

Ранее, 26 декабря, власти Казахстана уже отказали этим двум россиянам в политическом убежище. Якобы те «не соответствуют критериям для предоставления им убежища», отмечает Адам. Сейчас защита россиян обжалует это решение.

 — говорит адвокат. 

По его словам, пока идет процесс обжалования, Емельянова и Мовлаев вправе находиться в Казахстане:

— В конце декабря мы подали иски в суд, на этом основании по нашему законодательству о беженцах их пребывание в Казахстане признается законным. Обоим было выдано свидетельство о праве на свободное пребывание до 9 марта 2026 года. И Генеральная прокуратура нашей страны не вправе была принимать решение об экстрадиции. Мы сами не можем понять, почему так произошло. Я сомневаюсь, что Генпрокуратура предварительно не проводила никакой проверки. Думаю, это вопрос больше политический, нежели правовой. Когда это касается россиян, больше превалирует политика, — говорит Адам.

В Генпрокуратуре страны, в свою очередь, пояснили, что проверили все факты, но не увидели рисков для россиян после их экстрадиции в РФ.

«Мне вынесли смертный приговор»

Емельянова и Мовлаев находятся в СИЗО Алматы. Юлия — с сентября 2025 года, Мансур — с мая. Отказав в убежище, власти Казахстана буквально обрекают его на смерть, об этом написал Мовлаев из СИЗО:

«Своим отказом предоставить мне убежище вы подписали мне смертный приговор — через пытки в России. Конечно, меня открыто в России никто не станет казнить (хотя и это не точно), я, возможно, даже после пыток на камеру скажу, что со мной якобы всё хорошо, а после, спустя некоторое время, я умру при загадочных обстоятельствах: повешусь, сердце остановится или что-то еще придумают».

29-летний Мовлаев — активист из Чечни, ранее он критиковал главу республики Рамзана Кадырова. В 2020 году его приговорили к трем годам колонии по обвинению в распространении наркотиков, которое он считает сфабрикованным. В 2022 году Мовлаев вышел по условно-досрочному освобождению, но позже его похитили силовики в Чечне и удерживали в одной из секретных тюрем, пишет The Insider. Активист смог сбежать и по поддельному паспорту выехал в Кыргызстан, но в 2023 году его приговорили к выдворению из страны за незаконное пересечение границы.

Мовлаев перебрался в Казахстан и полтора года прожил в Алматы. Его задержали в мае 2025 года по требованию в России. Там против него возбуждено уголовное дело о финансировании экстремистской деятельности, якобы из-за того, что Мовлаев совершил денежный перевод на криптокошелек чеченского оппозиционного телеграм-канала «1ADAT». По информации авторов канала, в действительности денежный перевод совершили силовики, когда у них был телефон Мовлаева.

Экстрадиция хуже смерти

Юлия Емельянова в письме из СИЗО сообщила, что после решения об ее экстрадиции в Россию находится в отчаянии.

«Я не могу описать свое состояние в полной мере. Даже сейчас, после четырех таблеток валерианки, еще одной таблетки магния и успокаивающего чая мои руки дрожат, и я отчаянно борюсь со слезами. В мою голову приходят черные мысли, потому что когда человек в таком отчаянии, противоестественные мысли кажутся логичными... Меня. конечно, внутренне забавляет, что я покинула Россию, и меня покинула осторожность», — написала Юлия 29 января. Письмо есть в распоряжении редакции.

В другом своем письме она рассказала, что буквально умирает от страха, потеряла сон и аппетит.

— рассказала Юлия.

Юлия Емельянова активистка из Петербурга. С 2017 года она была волонтером в штабе Навального. 

В июле 2022 года она уехала из России в Грузию, после того как в Петербурге против нее возбудили уголовное дело по статье о краже. Как выяснилось позже, в Петербурге 34-летнюю Емельянову обвинили в краже мобильного телефона, которую она якобы совершила еще в августе 2021 года.

В Грузии Юлия продолжила волонтерить, помогала правозащитным проектам Immigration for Action, Just Help, а также российским политзаключенным.

4 сентября 2025 года Емельянова полетела во Вьетнам с пересадкой в Казахстане. И в аэропорту Алматы была задержана, писала «Медиазона».

— Это абсолютно сфабрикованное дело. В деле о краже мобильного телефона за 12 тысяч рублей сделано столько процессуальных ошибок, что нам очень трудно поверить, что она действительно его украла. Она первый раз его увидела, когда ее привели в допросную. Это было сделано перед акциями, им уже было известно, что она волонтерка Навального, что она работает в штабе, — рассказывает «Новой газете Европа» представительница организации «Консулы Антивоенного комитета России» Маргарита Кучушева.

По словам Кучушевой, девушка решилась на полет через Казахстан, потому что не знала, что ее объявили в межгосударственный розыск. 

— Мы уже обратились к Amnesty International. И будем и дальше привлекать внимание к этому делу. Потому что в Казахстане происходит реально беспредел. Два дезертира, один осужден за экстремизм, и наша девочка, которая тоже довольно политическая, — видимо, они все попали под какую-то общую гребенку. И решения были выданы буквально одно за другим. Непонятно, то ли вышло новое распоряжение, то ли мы о чём-то не знаем. Но мы предупреждаем, что Казахстан категорически не безопасен: ни <для проезда> транзитом, ни для постоянного проживания, — подчеркивает правозащитница. 

Неуважение к законам Казахстана

Преследования россиян в Казахстане в последнее время усилились. 2 февраля казахстанские полицейские передали российской военной полиции 30-летнего российского дезертира Семёна Бажукова, сообщал автор проекта «Прощай, оружие» Алексей Альшанский. По данным «Медиазоны». Бажуков сбежал с фронта летом 2023 года и уехал в Казахстан, где просил политического убежища, но ему отказали. 

А 29 января в Россию был депортирован 25-летний IT-специалист Александр Качкуркин. Его задержали 28 января в Алматы за переход дороги в неположенном месте и курение кальяна в закрытом помещении. Полиция обратилась в суд с требованием о выдворении Качкуркина в связи с «неуважением к законам и суверенитету Республики Казахстан». 

И уже на следующий день его депортировали. Весь процесс занял буквально несколько часов, хотя обычно это может занять недели, а иногда и месяцы, отмечали правозащитники «Первого отдела». Как только Качкуркин оказался в России, он был арестован по делу о госизмене. Арест произошел прямо в самолете.

— объясняет «Новой газете Европа» юрист «Первого отдела» Евгений Смирнов. — Всё происходило параллельно: в России готовятся к возбуждению уголовного дела, в Казахстане его задерживают по выдуманным административным правонарушениям и моментально отправляют в Россию.

Сейчас Качкуркин находится в СИЗО «Лефортово». В чём заключается обвинение, пока неизвестно. Обычно россиянам, проживающим за границей, в качестве госизмены предъявляют перевод средств ВСУ или общение с запрещенными организациями в интернете, говорит Смирнов.

— В «Лефортово» усложненная переписка, только бумажными письмами; адвокатам туда тоже сложно попадать. И как только его родственники установят с ним какую-то связь, тогда можно уже будет прокомментировать точнее, за что обвинили, — отмечает юрист. 

Качкуркин родился в Крыму, после аннексии 2014 года ему было навязано российское гражданство. В 2022 году по политическим мотивам он уехал из России в Казахстан и последние годы жил в Алматы, работал DevOps-инженером и разработчиком в сфере IT.

«Как будто сигнал сверху поступил»

Еще не так давно Казахстан, даже не ссорясь с Россией, не помогал ей в преследовании ее граждан. Но теперь всё изменилось, говорит Смирнов.

— Если говорить про экстрадиции, всё-таки они рассматривали достаточно долго, иногда прям специально тянули эти экстрадиционные дела, чтобы человек вышел из СИЗО и мог уехать. Власти общались с европейскими дипломатами. В общем, удавалось людей вытаскивать. А сегодня все отмечают: происходит ускорение всех процессов, как будто сигнал сверху поступил. В последние недели мы видим каждый день новый случай: то задержание какого-то россиянина, то выдача его российской полиции, то удовлетворение запроса об экстрадиции, — говорит Смирнов. 

По его словам, Казахстан «всё больше втягивается в орбиту России».

— Там сама политическая ситуация: принимают закон о запрете ЛГБТ-пропаганды, рассматривается вопрос об иностранных агентах, некоторые адвокаты, кто занимался правозащитной деятельностью, были лишены лицензии. Всё это выглядит не как эксцесс исполнителя на местах, а как будто бы произошли какие-то договоренности между Россией и Казахстаном на высоком уровне. 

— И это веяние последнего времени. Сейчас нарушается право на защиту, — говорит Кучушева. — Раньше в экстрадиции в Россию чаще отказывали, человеку давали возможность покинуть страну. А сейчас с начала года у нас два удовлетворенных запроса об экстрадиции. И, скорей всего, они будут, как и дезертиров, передать людей напрямую российской стороне. Что очень сильно напрягает: они не соблюдают процессуальную часть процесса.

По ее словам, сегодня в зоне риска находятся все россияне, уехавшие из-за войны.

Или просто придет какая-то ориентировка, и они начнут искать людей внутри Казахстана. Если есть минимальный риск, что на вас заведено уголовное дело, — по любой статье, — тогда Казахстан небезопасен. Даже транзит, не выходя из аэропорта, может быть очень опасной историей, — отмечает Кучушева. 

Как говорит адвокат Адам, сегодня власти Казахстана всё чаще ссылаются на нормы Кишиневской конвенции о правовой помощи, обязывающей страны-участницы выполнять экстрадиционные запросы.

— По Конституции Казахстана конвенция имеет приоритет перед нашим национальным законодательством, — говорит адвокат Адам. — По этой конвенции Россия праве запросить экстрадицию граждан вне зависимости от того, что они запрашивают убежище. К сожалению, это так. И сегодня я не верю в действие нашего национального права, хотя и есть правовая основа. Тем более если речь о политически мотивированных делах. 

Однако, по его словам, в прошлом россиянам, которых преследовали по политическим мотивам, удавалось избежать экстрадиции. Адам защищал и других российских граждан: журналистку Евгению Балтатарову, активиста из Якутии Айхала Аммосова, Наталью Нарскую и других. Все они провели около года в казахстанском СИЗО, а после истечения срока экстрадиционного ареста смогли покинуть страну.

Жизнь в аэропорту

Правозащитники рассказывают о еще одном случае:  уроженец Чечни Зелимхан Муртазов больше месяца живет в транзитной зоне аэропорта Астаны и не может ее покинуть. Муртазов бежал из Чечни из-за угрозы принудительной мобилизации, но Казахстан отказал ему во въезде. И сейчас Муртазов находится в транзитной зоне аэропорта под надзором и фактически лишен свободы. По данным правозащитников, власти Казахстана отказали Муртазову в политубежище. «Ему отказано в предоставлении убежища, несмотря на наличие очевидных рисков преследования, пыток и принудительной мобилизации в случае возвращения в Российскую Федерацию. Удержание в транзитной зоне в течение столь длительного срока является формой произвольного лишения свободы и грубо нарушает международные стандарты прав человека», —сообщили правозащитники в петиции в миграционные службы Казахстана. 

Они напомнили о деле чеченского беженца Арсана Мукаева, который в 2006 году был депортирован из Казахстана. В России он попал в колонию ФКУ ИК-18 в поселке Харп. 20 апреля 2024 году Мукаев был убит в российской тюрьме.

«В соответствии с принципом non-refoulement Республика Казахстан не имеет права высылать или выдавать лиц в государства, где им угрожают пытки, бесчеловечное обращение, смерть или принудительное участие в вооруженном конфликте. Игнорирование этих обязательств после уже имеющегося трагического прецедента не может быть оправдано ни ошибкой, ни отсутствием информации», — отмечают правозащитники.