Пойдут и остановят прогресс

Технический прогресс можно определять по-разному, но одно из главных его составляющих — снижение зависимости человека от невозобновляемых ресурсов. Более экономичный автомобиль снижает зависимость от бензина, непродуваемый дом — от газа или электричества на его отопление. И это не только экономия для конкретного потребителя, это изменение расклада политических сил.

Представьте себе латифундиста, который две-три сотни лет назад владел огромными массивами леса. Все окружающие покупали у него дерево для обогрева своих домов — и замков, и лачуг. Но технический прогресс снизил зависимость людей от дерева как топлива: сегодня в развитых странах дерево занимает лишь очень маленький процент в топливном балансе, и люди сжигают деревья только для удовольствия — в каминах и кострах. А значит, во много раз сократились доходы этого латифундиста и упал его статус в обществе. Можно представить себе, как ненавидел он нарождающуюся нефтепромышленность, как бы затормозил ее развитие, если бы мог.

Собственно, наша страна находится сейчас в положении того латифундиста, чувствующего, что доходы и власть уходят у него из-под ног. Для сегодняшней России (для ее властей) важно не столько то, что огромный процент доходов бюджета складывается именно от продажи ресурсов — нефти и газа — или тех продуктов неглубокой переработки, где доля этих ресурсов очень высока. Куда важнее то, что монопольное положение России на европейском рынке (то есть контроль значительного его сегмента) позволяет нашим лидерам, буквально, шантажировать Европу, угрожая холодом и нарушением экономической стабильности. А возможно это лишь потому, что, несмотря на технологические успехи последних десятилетий, объективная зависимость европейских стран, как и планеты, в целом, от нефти и газа остается чрезвычайно высокой.

Поэтому угроза для государства российского не только или даже не столько диверсификация поставок энергоносителей в Европу, сколько технический прогресс как таковой — экономичные двигатели, энергоэкономные дома, высокотехнологичные системы освещения.

Лидеры России это понимают. Показательна недавняя «шутка» Владимира Путина, что они, мол, там, на Западе, все сосредоточены на нетрадиционных отношениях, поэтому у них и энергетика нетрадиционная (он имел в виду, основанная на возобновляемых источниках энергии). В этой замечательной шутке, вызывающей ассоциацию с фразой Александра III, что по железной дороге нельзя ехать быстрее, как ему бы хотелось, не потому, что это опасно, а потому, что «дорога жидовская», кроме несколько странного отношения к проблеме гомосексуализма, еще и явный страх перед новой энергетикой. Если бы Путин мог, он бы, наверное, закрыл все ветростанции, повелел бы уничтожить солнечные батареи и заблокировал исследования в этой сфере. Государство наше — это апология архаики и отсталости.

Конечно, не весь прогресс — враг нашей системы. Разработки в военной сфере нашему начальству, как и в свое время Сталину, необходимы. Но, в целом, отношение к прогрессу и к тем, кто его «производит» — к ученым, к образованным людям — крайне настороженное. Деструктивная политика в области образования и науки, возможно, следствие не только обычной для нашей страны некомпетентности эффективных менеджеров во всем, за что они ни взялись, но и понимание имманентной враждебности науки и образования тому государству, которое у нас построено за последние двадцать лет.

А ведь когда-то в России была высокого уровня наука, великолепные университеты, да и по показателям технического прогресса мы были на вполне достойных позициях. Но все это еще будет, при другом государстве, естественно.