Залп Елисейского дворца
Пока Берлин медлил с поставкой «Леопардов» в Украину, Париж действовал смелее и, похоже, даже повлиял на решение «немецкой машины»
По итогам встречи Западной группы поддержки Украины на авиабазе «Рамштайн» Германия отказалась поставить немецкие танки Киеву, чем удивила коллег по Евросоюзу, в том числе Францию. После большого франко-германского саммита на этой неделе Берлин сначала смягчил позицию и заявил, что не будет препятствовать поставкам немецких танков, стоящих на вооружении других стран, а в среду и вовсе подтвердил, что готов поставлять собственные «Леопарды» в Киев.
Это не первый случай после начала войны в Украине, когда французское лидерство в Европе как минимум косвенно влияет на решения Берлина. Однако война принесла франко-германскому союзу скорее больше противоречий, чем единства. В фундаментальных причинах этих разногласий и в том, как Берлин и Париж пытаются их уладить, разбирался политический обозреватель Сергей Михайлов.
22 января Франция и Германия торжественно праздновали юбилей Елисейского договора, подписанного 60 лет назад еще Шарлем де Голлем и Конрадом Аденауэром. Тогда договор положил начало новому этапу отношений между Берлином и Парижем и закрепил переход от многолетнего соперничества к союзу, который позднее стал основой единства ЕС. По случаю торжества Макрон и Шольц встретились в Париже. Но не столько ради протокольных мероприятий, сколько для проведения франко-германского саммита, призванного поставить точку в разговорах о разладе между союзниками, которые усилились после отмены в октябре традиционного совместного заседания кабинетов министров.
Причиной аннулирования осенней встречи стали накопившиеся за время после начала российского вторжения в Украину противоречия между Берлином и Парижем. Чтобы сгладить конфликт, Олаф Шольц даже был вынужден в октябре прилететь к Макрону, надеясь личной встречей снять возникшее напряжение. Отчасти это удалось, но расхождения между союзниками носят фундаментальный характер, а принятие решений, прежде всего, по войне в Украине, настолько безотлагательно, что Берлину и Парижу придется приложить много усилий для сближения позиций.
Накопленные разногласия
Во Франции принято описывать франко-германские отношения словом couple, которое означает тандем, пару близких людей, супругов или друзей. В Германии предпочитают термин motor, с его прагматичным звучанием без несколько романтического подтекста, присущего более увлекающейся нации. Эти лексические тонкости служат хорошей иллюстрацией того, что при всей прочности франко-германского союза он остается объединением крайне ассиметричным и отчасти поэтому наполненным постоянно возникающими внутренними противоречиями.
Например, одним из важных разногласий, проявившихся в 2022 году, стал вопрос вооружений. Германия объявила об увеличении своих оборонных расходов до 100 млрд евро в год на ближайшие пять лет — для построения боеспособной современной армии, возможно, одной из лучших в Европе. Однако заложенные в бюджет военные заказы ориентированы, прежде всего, на американское оружие, что и вызвало раздражение в Париже. Франция хотела бы видеть европейскую армию, оснащенную европейским вооружением, в производстве которого доля французского ВПК была бы значительна. Но Германия, придерживаясь стандартов НАТО, выбирает американские истребители F-35 вместо французских Rafale.
Еще одно противоречие прошлого года было вызвано принятой в Германии срочной национальной программой помощи экономике в размере 200 млрд евро для преодоления энергетического кризиса. Париж считает, что лучше действовать в масштабе всего ЕС, как это и было в период эпидемии, когда и программы вакцинации, и фонд восстановления европейской экономики создавались на уровне Брюсселя. Если Франция видит здесь некоторый подрыв общеевропейской солидарности, то целью Германии в этой программе является спасение конкурентоспособности своих предприятий. Берлин хочет направить все предусмотренные средства исключительно в адрес немецких потребителей, не очень беспокоясь об экономическом состоянии соседей, переживающих тот же кризис, но более обремененных долгами и лишенных той свободы маневра, которую может позволить себе Германия.
Трудно найти общий язык и в энергетике. Германия пережила в 2022 году настоящий шок, отказываясь от российских углеводородов и пытаясь найти им замену. Проблема роста цен на газ, бензин и электричество является общей для всей Европы, но в зависимости от деталей энергетического баланса и структуры потребления она ощущается более или менее остро для разных стран. Ориентированная на промышленный экспорт экономика Германии очень чувствительна к стоимости газа, необходимого в производстве. Эта строка затрат компаний сильно влияет на себестоимость продукции. Для Франции, где газ потребляется в основном домохозяйствами, расходы на него относятся скорее к области социальной политики. Поэтому Парижу и Берлину сложно прийти к согласию относительно, например, установления предельной цены на газ в рамках ЕС, так как интересы предприятий и частных потребителей не всегда совпадают.
Наконец, Франция как ядерная держава и постоянный член СБ ООН имеет амбициозную внешнюю политику и хотела бы развития ЕС в направлении роста его политического влияния и участия в мировых делах. В то же время Германию вполне устраивали гарантии безопасности НАТО, позиция невмешательства в посторонние конфликты и ограничение компетенции ЕС исключительно экономическими и правовыми вопросами.
Требования военного времени
Перечень франко-германских разногласий, как фундаментальных, так и накопленных за непростой для Европы 2022 год, можно продолжить. Диспропорции франко-германских отношений не фатальны и уравновешиваются общими ценностями и желанием строить единую Европу.
Но особенность сложившейся ситуации не столько в количестве противоречий, сколько в том, что раньше союзники могли их отложить в долгий ящик или, напротив, снять путем неторопливых и тщательных обсуждений. Однако после 24 февраля реалии военного времени требуют быстрых действий. Новый ритм решений, заданный в 2022 году, когда сотни миллиардов инвестируются, словно взмахом руки, одним заседанием правительства, вызывает сбой в двусторонних консультациях. Стороны привыкли обсуждать эти вопросы неторопливо и основательно. Ни Макрон, ни Шольц в течение своей политической карьеры не собирались работать в условиях близкой войны и соотносить рациональный план каких-то долгосрочных внутренних или европейских реформ с необходимостью немедленных поставок танков уже сегодня, потому что завтра будет поздно.
Переход Франции и Германии от состояния скрытого недовольства друг другом, проявившегося в октябре отменой совместного заседания кабинета министров,
Париж, Берлин и танки
Несмотря на то что в Евросоюз входят 27 суверенных государств, два из них — Франция и Германия — занимают особое положение. Нельзя сказать, что какой-либо их совместный проект непременно будет принят, известны случаи, когда другие страны блокировали франко-германские идеи. Однако без предварительного согласия Парижа и Берлина ни одно существенное решение в Брюсселе даже не будет обсуждаться. Твердая поддержка Украины со стороны ЕС была бы невозможна без общей позиции Макрона и Шольца, пусть она и подвергается критике в Киеве и в Восточной Европе. Прямо сейчас Франция и Германия находятся в трудном поиске нового вектора развития ЕС в изменившемся мире.
Война в Украине ставит страны ЕС перед непростым выбором, который они хотели бы отложить до лучших времен. С одной стороны, события последних месяцев доказывают эффективность НАТО и незаменимость США как гаранта европейской безопасности. С другой — бои в Европе с применением танков и артиллерии делают невозможной прежнюю модель развития, когда рост экономики считался универсальным средством от всех болезней, а проблемы мира и войны можно было оставить на усмотрение Вашингтона. Тогда ЕС должен найти какую-то форму организации, чтобы обладать армией, производить вооружения, иметь высокотехнологичные службы разведки и сбора информации. Сегодня всё это или не существует, или распределено на национальном уровне с большей или меньшей степенью эффективности.
С первых дней войны Франция и Германия старались согласовывать меры по поддержке Украины и занимать общую позицию, которая обычно получалась более осторожной, чем у Великобритании, Польши и стран Балтии. Важным моментом стал совместный визит в Киев Макрона и Шольца в июне 2022 года в компании премьер-министра Италии и президента Румынии, по итогам которого было объявлено о предоставлении Украине статуса кандидата на вступление в ЕС.
Однако если по политическим вопросам, связанным с войной в Украине, Франции и Германии удается придерживаться общей линии, то история с передачей танков Киеву стала примером рассинхронизации, которая вышла на публику из-за дверей кабинетов в Париже и Берлине.
Франция, с ее достаточно независимым положением в рамках НАТО, старалась строить собственный график военной помощи Украине, меньше оглядываясь на союзников. В частности, Макрон объявил 4 января о поставках легких колесных танков AMX-10 RC, что означало первый случай передачи Украине танков западного производства. Предполагалось, что за первым шагом последуют другие и дело дойдет до тяжелой бронетехники, в которой Киев так нуждается. При этом решение по Leopard 2 ожидалось с особым нетерпением, так как в Европе находятся больше сотни этих танков, и они могут быстро прибыть в Украину.
Германия по вопросу оружия явно придерживается более осмотрительного подхода и поставляет Киеву только такие типы вооружений, которые уже передаются другими союзниками — прежде всего, США. При этом Берлин является крупным производителем оружия и военной техники, экспортируя его в основном в другие страны ЕС. Для Украины это означало не только ограниченный доступ непосредственно к оружию из Германии, но и невозможность получать его из третьих стран в связи с запретом Берлина на реэкспорт.
История с танками Leopard 2 разворачивалась на наших глазах в течение последних дней. В Берлине делали противоречивые заявления, ссылаясь то на необходимость добиться американского одобрения, то на разногласия между самими европейцами. Но никто не мог понять, каковы действительные намерения Германии. Наконец, после встречи в Париже пали все запреты, объявленные за несколько дней по итогам «Рамштайна».
Возможно, Макрон, действительно, нашел какие-то особенно убедительные слова для Шольца. Также вероятно, что заявления Берлина о реэкспорте танков могли быть специально оставлены для франко-германского саммита — в качестве демонстрации единства главных стран Европы. Однако, скорее всего, затянувшееся решение Германии было связано с согласованием количества поставляемых танков из разных стран, а также с переговорами по распределению сопутствующих поставкам расходов между Парижем и Берлином. Вероятно, именно по этим экономическим вопросам и были достигнуты договоренности во время двустороннего саммита союзников.
Так или иначе, но далеко не символическая роль саммита в разрешении вопросов поставки танков в пользу Украины демонстрирует, что франко-германский мотор пусть с перебоями, но продолжает работать.
