Читающую книги публику растревожила новость о том, что холдинг ЭКСМО готовит публикации пересказов свежих западных бестселлеров. Для начала — пересказ мемуаров принца Гарри. Народ тут же стал шутить на тему того, как именно будет выглядеть пересказ и что еще можно пересказать.

Почему вообще издательство решило пойти на такой не слишком ординарный шаг — понятно. Права на мемуары принца в Россию никто продавать в обозримом будущем не собирается. Дело не столько в санкциях (лицензию иностранный издатель, может, и продаст, да вот только как ему эти деньги получить?), сколько в войне и давлении западной общественности, которое заставило крупные издательства прекратить продажу прав и продление лицензий российским издательствам.

Пересказ, однако, никто запретить российским издателям не может. Авторское право охраняет произведение в его законченной форме, но не идеи, которые в нем содержатся.

Никому и в голову не приходит запрещать пересказывать книги и даже брать за этот пересказ деньги. Вам попадались когда-нибудь книжные рецензии? Очевидно, что работа рецензента к пересказу не сводится, но без него и невозможна. Невозможны без пересказа и книжные обзоры, реферативные публикации, целые реферативные журналы. О, что бы делала советская научная интеллигенция, если бы не реферативные журналы, которые издавали когда-то ИНИОН и ВИНИТИ?

Публикация пересказов — занятие для издателей давнее и даже вполне традиционное. Это, конечно, не те скрепы, за которые стоит держаться, но ведь именно пересказами зачастую были переводы XVIII, XIX и даже XX века. И не только в России, но и на Западе. «Тысячу и одну ночь» или «Гаргантюа и Пантагрюэля» целиком перевести — это еще нужно осилить, да и читателю проще прочитать краткий пересказ всех этих томов. Так что издатели этим такого рода переводами нисколько не гнушались.

С увеличением количества актуальных книг и резким сокращением времени, которое обычный читатель может на них потратить, уже в XXI веке появилось немалое количество сервисов, которые предлагают (не бесплатно, конечно) сжатые пересказы актуального нон-фикшн. Издателям такие сервисы вовсе не по нраву, поскольку пользователи получают представление о книге за меньшие деньги, чем покупатели и читатели этих книг. Но с юридической точки зрения не подкопаться: пересказ книги — это не только не пиратство и не плагиат, но, напротив, сам по себе — охраняемое авторским правом произведение.

Так что выбор пересказа для мемуаров принца Гарри — ход для ЭКСМО достаточно грамотный.

Много денег издательство на этом, скорее всего, не заработает, да и не рассчитывает.

Запланированные 3 тысячи экземпляров для первого тиража — это чуть больше, чем тираж книги начинающего автора. Но почему бы не попробовать? Реклама бестселлера, которую делает принцу его имя, работает. Пиар вокруг пересказа, как оказалось, — тоже. История у всех на слуху.

Интереснее ответ на другой вопрос: почему российские издатели пошли по такому сложному пути? Нет, ну правда: почему они не вспомнили молодость и свои лихие 90-е, и просто не напечатали перевод без лицензии? От лица какого-нибудь ООО «Издательство Ивана Иванова» из г. Иваново? Кто бы смог против этого возразить? Penguin Random House, издатель оригинальной книги? Но как? Обратились бы в полицию по поводу нарушения авторских прав по ст. 146 УК РФ? Вы же догадываетесь, что именно сказал бы адвокатам американского издательства полицейский? Да даже бы и сам Иван Иванов, если бы оказался реальным человеком? Наверное, то же самое, что говорил персонаж бывшего президента России в романе Сорокина: «Это не я».

Жизнь без цензуры.
Создание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.
Поддержать
Нажимая «Поддержать», вы принимаете условия совершения перевода

Так почему же? Подозреваю, не от большой щепетильности или силы морального духа, но из трезвого понимания того, что война — рано или поздно, так или иначе, с большим или меньшим стыдом и позором для России, — закончится. Санкции — рано или поздно, с большим или меньшим скрипом, — хотя бы частично снимут, и бизнес-процессы если не вернутся в прежнее русло, то потекут хоть по какому-то направлению, напоминающему норму. А значит, издатель опять, как и в довоенные времена, приедет на Лондонскую или Франкфуртскую книжную ярмарку, встретится с давно ему знакомыми литературными агентами и представителями западных издательств, и ему придется смотреть им в глаза. «Это не я» не прокатит. А за пересказ — разве что пожурят. Тем более что продать этот пересказ тиражом хоть сколько-нибудь заметным вряд ли у нашего издателя получится: читатели ведь тоже понимают, что пересказ — это что-то вторичное. Даже перед друзьями не похвастаешься.

Но вся эта — немного скандальная — история, подозреваю, затеяна крупнейшим в России издательством (ЭКСМО со всеми его дочками и сателлитами контролирует почти весь рынок художественной литературы в стране) не только ради пиара и небольшой прибыли.

Это и сигнал власти, что «у нас тут и так всё в порядке». Потому что власть, кормящиеся при власти бизнесы, ввязавшись в кровавую авантюру войны с Украиной и оказавшись в международной экономической изоляции, теперь испытывает проблемы и с авторским правом. Разговоры про тотальный суверенитет, наверное, приятная вещь, зато неприятно внезапно обнаружить, что такой суверенитет имеет множество крайне болезненных для экономики последствий. В том числе — это касается и интеллектуальной собственности. Самый болезненный — разрыв отношений в части промышленной интеллектуальной собственности, программного обеспечения и пр. Но и ситуация в контентной индустрии (книги, фильмы и другие развлечения) тоже тревожит. Ровно настолько, конечно, чтобы не беспокоился читатель и зритель и не интересовался «а что случилось?» Заменить привычный миллионам зрителей поход в кино на блокбастер сложно одним только «Чебурашкой» и сомнительным «предсеансовым обслуживанием». Поэтому надо как-то позаботиться.

Вариантов у власти не очень много. Можно пойти по «белорусскому» пути, просто ограничив исключительные права зарубежных правообладателей из «недружественных» стран, как сделал Лукашенко. Но это означает «вернуть 90-е», фактически узаконив пиратство и тем самым создав проблемы уже для своей собственной контентной индустрии, которая с таким трудом все эти годы выбивала у власти право щучить интернет. Такой вариант, конечно, понравится силовикам и всяческим Z-патриотам, которые уже начали кричать по поводу того, что чего это всякие антивоенно настроенные писатели до сих пор получают деньги с продаж своих книг? Еще раз в чём-нибудь ограничить иноагентов и пригрозить «лидерам общественного мнения» — совсем не лишнее. Но основной задачи — проявить отеческую «заботу о культуре» — не решит.

Более «мягким» и реалистичным государственным технократам и зависимого от власти бизнеса представляется вариант с расширением практики принудительного лицензирования. Само такое лицензирование уже опробовано — правда, в единичных случаях и в исключительном порядке, — для фармацевтической промышленности. Его процедура подразумевает получение разрешения от правительства на использование интеллектуальной собственности, но деньги за оплату этого использования резервируются на особом банковском счету и у правообладателя остается возможность получить их. То есть мы вам заплатили, а деньги положили в тумбочку, вот там их и берите. Учитывая санкции против российского банковского сектора и разнообразные контрсанкции российской власти, получить эти деньги правообладателю светит не в самое ближайшее время. Зато всё вроде бы по закону — во всяком случае, с точки зрения власти. И с точки зрения некоторых представителей бизнеса, уже сформулированной на форуме Российского союза промышленников и предпринимателей. Надо только ввести эту процедуру в законодательство и передать выдачу разрешения от правительства судам, чтобы не бегать каждый раз в правительство и не собирать кучу подписей и согласований.

Формально, это всё и будет законно, но духу авторского права, конечно, не будет соответствовать ни в малейшей степени. И это как раз хорошо понимают издатели, которые руководствуются авторским правом не только потому, что «так в ГК написано», но и потому, что на этом праве базируется сама книжная индустрия. Издать книгу с пересказом другой книги, может быть, небольшая честь, но издать чужую книгу, деньги положить в тумбочку, тумбочку спрятать в банке, в который нельзя войти… Нет, издатели это вряд ли захотят. Им же потом надо будет объяснять своим коллегам, как же так получилось. А уже и без того будет, что объяснять и за что каяться.

Поделиться
Больше сюжетов
Одна Сатана

Одна Сатана

Антиромком о проблемной свадьбе «Вот это драма!» с Зендеей и Робертом Паттинсоном в российском прокате

«Даже одна воронка от снаряда может уничтожить ценные данные»

«Даже одна воронка от снаряда может уничтожить ценные данные»

Украинский археолог объясняет, что происходит с культурным наследием во время войны — от разрушений до вывоза артефактов

Патриарх подтвердил, что Третьяковка передала РПЦ иконы Богоматери по личному решению Путина

Патриарх подтвердил, что Третьяковка передала РПЦ иконы Богоматери по личному решению Путина

Книга взорванных судеб

Книга взорванных судеб

«Расходящиеся тропы» Егора Сенникова — о том, как сложились жизни «уехавших» и «оставшихся» после 1917 года

Слезинка олигарха

Слезинка олигарха

Как дружба со швейцарцем обошлась экс-владельцу «Уралкалия» Дмитрию Рыболовлеву в один миллиард долларов? Сериал «Олигарх и арт-дилер» рассказывает

Третьяковская галерея безвозмездно передаст РПЦ Владимирскую и Донскую иконы Богоматери

Третьяковская галерея безвозмездно передаст РПЦ Владимирскую и Донскую иконы Богоматери

Основатель группы Krec, рэпер Fuze погиб в результате ДТП

Основатель группы Krec, рэпер Fuze погиб в результате ДТП

«Они на самом деле хотят уничтожить мир или прикалываются?»

«Они на самом деле хотят уничтожить мир или прикалываются?»

Культуролог Андрей Архангельский — о скрытых причинах войны, кризисе веры в будущее и о том, как жить внутри катастрофы

«Руди всегда живет там, где есть свобода»

«Руди всегда живет там, где есть свобода»

Запрещенный в России балет «Нуреев» возрожден и с успехом идет в Берлине. Кирилл Серебренников рассказал нам, как спектакль вернулся на сцену