Удалить копию
Иранский фильм «Вычитание» выходит в России. Это психологическая драма о двойниках в стиле Достоевского и будничной антиутопии
В российский прокат выходит иранская психологическая драма «Вычитание» режиссера Мани Хагиги. Хагиги — современный иранский автор, отличающийся от остальной иранской школы кино черным юмором. Но «Вычитание», несмотря на элементы фантастики, очень напоминает семейные драмы, которыми и славится иранское кино, — в первую очередь известные всему миру работы Асгара Фархади («Развод Надера и Симин», «Коммивояжер»). О том, как детективный сюжет «Вычитания» помогает проникнуться атмосферой человеческой несвободы, рассказывает кинокритик Олег Тундра.
Иранец Мани Хагиги, прежде экспериментировавший с жанрами — то с фантастическим истерном («Приходит дракон»), то с кровавой сатирой на иранскую киноиндустрию («Свинья»), — в этот раз снимает триллер в реалистичных декорациях. Его двойники — гоголевские и достоевские по природе, а не из «Черного зеркала» — живут во влажном мороке города, из которого исчезли солнечный свет и надежда. Обстановка будничная, а история — антиутопичная: для того чтобы потерять покой и засомневаться в порядке вещей, не нужны ни атомные бомбы, ни всемирные заговоры, ни смертоносные вирусы. Достаточно пары идентичных людей, ведущих в другом районе зеркальную жизнь. Двойники Фарзане и Джалала — не антиподы, а итерации: у семейной пары другая динамика отношений, уже рожденный ребенок, другие профессии и положение в обществе. Но и эту пару новость о двойниках расколет необратимо: внешне благополучный брак обоим покажется клеткой.
Фанатам Хичкока или психологического триллера «Враг» Дени Вильнёва «Вычитание» покажется очень знакомым фильмом — но всё равно самоценным высказыванием, а не ленивой копией. На идею «Вычитания» Хагиги навел его собственный трансцендентный опыт. Попав в мечети в небольшом городе на выставку фотосвидетельств Ирано-Иракской войны, Хагиги увидел фотографию раненного в шею иранского солдата, точь-в-точь похожего на него самого. Во время войны режиссер был еще ребенком, и на войне не было его ближайших родственников, но портретное сходство пронзило Хагиги и не отпускало его многие годы: «Это было очень знакомое ощущение ужаса. Оно напомнило мне, каково жить в Тегеране, где ты постоянно сталкиваешься лицом к лицу с событиями, которые кажутся тебе совершенно неразумными. Но каждый день, везде, несмотря ни на что ты должен жить с ними, терпеть их и притворяться, что они нормальные».
Иранское кино известно тем, как мягко включает политический контекст в бытовую историю. Но в «Вычитании» Хагиги специально дистанцировался от местной традиции переплетать личное и политическое.
Фарзане и Джалала вместе с их двойниками легко представить в Австралии, Дании или России, с другими именами, — нарратив о многоликости партнеров сработает в любой стране на любом языке.
Однако в деталях «Вычитания» всё равно проскальзывают очень иранские нюансы: беседы с врачами и споры о взятках, стыд за нарушение уклада и страх выносить сор из избы. В коротких сценах и не бросающихся в глазах нюансах Хагиги показывает, как сложно быть собой в современном Иране и как постоянная игра на публику для «других» необратимо меняет и отношение к партнеру, и отношение к самому себе. «Вычитание» — это не только фильм о том, как увядающая любовь изменяет нас, но и об экзистенциальном ужасе — ужасе жить не свою жизнь, не с тем человеком, слепо повинуясь долгу. И о том, как от сомнений, неврозов и самообмана — полшага до того, чтобы про тебя сказали: «Да он что-то сам не свой». Полшага, несколько лет — или один автобусный маршрут.
Внимательный российский зритель, который не любит прямолинейные и «актуальные» политические высказывания, найдет в «Вычитании» редкое сочетание понятного жанра, отличной актерской игры и тонкого психологизма. Хагиги говорит на языке, который понятен нам всем, о загадках человеческой души. Может быть, непросто представить себя на месте героя антитоталитарного сопротивления или режиссера, страдающего от необходимости идти на творческие компромиссы под гнетом цензуры. Но вот прочувствовать глубоко несчастливого человека в скучном и невыносимо предсказуемом браке гораздо проще. Эта картина — своего рода иранская «Нелюбовь», но исчезает тут не надоевший сын, а изматывающие партнеры.
