Сигма-бой

«Сейчас я чувствую себя в водительском кресле. Актерам обычно говорят, как себя вести и за какие проекты браться. Да и в социальных сетях, особенно сейчас, тебя постоянно унижают. Все внешние стимулы побуждают двигаться с опаской… А я хочу двигаться с уверенностью и радостью, а это редкость… И я хочу чувствовать глубокую благодарность… И я много учусь», — говорит Тимоти Шаламе Мэтью Макконахи в ежегодной серии интервью Variety “Actors on actors”. Но большинство интернет-аудитории, не видевших интервью целиком, сконцентрировались на вырванном из контекста мнении Шаламе об опере и балете, которые «никому не нужны» (из интервью понятно, что он имел в виду — в сравнении с массовым кино).

Этот факт подтвердил слова Шаламе, что хейтеры в соцсетях уничтожают знаменитостей день за днем, и многим людям неприятно наблюдать селебрити, которые разговаривают смело и без самоцензуры. Но уж кто-кто, а 30-летняя звезда Голливуда без профессиональной актерской подготовки имеет на это право. С ролями у Кристофера Нолана, Дени Вильнёва, Уэса Андерсона, Луки Гуаданьино, Греты Гервиг и Вуди Аллена за десять лет карьеры он умудрился собрать портфолио противоречивых и уникальных образов, по которым можно проанализировать траекторию кино 21 века: как авторского, так и массового. И если Шаламе и источает что-то в своих интервью помимо уверенности, так это колоссальную любовь к кино и своей профессии.

После главной роли в гей-мелодраме Луки Гуаданьино «Зови меня своим именем» Шаламе долгое время существовал в статусе «какой красивый мальчик»: на красных ковровых дорожках его можно было встретить куда чаще, чем в кино. Это сформировало и предвзятое отношение к молодому актеру, чей большой прорыв в Голливуде объективно задержался на пару лет. Предрассудки подтверждались отсутствием у Шаламе актерского образования: он учился в престижной исполнительской школе LaGuardia, на факультете антропологии в Колумбийском университете и в Нью-Йоркском университете на актерской программе, но так ничего и не окончил. В диалоге с Эммой Стоун он делился тем, как растерянно чувствовал себя, бросив образование и дожидаясь приглашений на серьезные роли.

Интересные проекты посыпались на него буквально одновременно: богемный провинциальный бойфренд в комедии о взрослении «Леди Бёрд», подросток с зависимостью в «Красивом мальчике», интеллектуал из богатой нью-йоркской семьи в «Дождливом дне в Нью-Йорке» и молодой английский король Генрих Пятый, ради воплощения которого Шаламе месяцы упражнялся в английском акценте. Тогда же актера подписали на главную роль Пола Атрейдеса в многолетнем проекте режиссера-визионера Дени Вильнёва, который взялся за экранизацию печально известной в голливудском продакшне «Дюны» Фрэнка Герберта. Вильнёв говорил в интервью, что в персонаже Пола его больше всего привлекала хрупкость и уязвимость, которую воплотил на экране молодой нью-йоркец Шаламе — худой, андрогинный и лишенный типичной для мужчины-кинозвезды альфа-энергии. Обладающий конвенциональной модельной внешностью, он стал публично экспериментировать с образами, не имеющими ничего общего с представлениями о мужской элегантности а-ля «смокинг плюс бабочка». Так он стал лицом Bleu бренда Chanel, а пока публика в соцсетях комментировала его фэшн-статус и отношения с моделью Кайли Дженнер, готовился к съемкам продолжения «Дюны» и байопика Боба Дилана.

Его отношения с Кайли Дженнер, одной из самых богатых и популярных моделей и селебрити, в 2023 году вызвали волну негодования: с точки зрения построения имиджа серьезного актера в Голливуде герлфренд из семьи Кардашьян не назовешь идеальной партией. Но за три года на глазах у всего мира их отношения не только не распались, но даже окрепли: Шаламе то и дело благодарит Кайли со сцены, получая новые и новые актерские награды, а на одном из светских мероприятий они появились в парных оранжевых нарядах в честь промо «Марти Великолепного». То, что хейтеры с самого начала обзывали vanity-промо, сработало в плюс на публичность обоих — в том числе благодаря уверенности Шаламе в собственном выборе: он очень редко обсуждает с прессой и фанатами личную жизнь, фокусируясь в первую очередь на своей работе и следующих проектах. Например, на дружбе с Зендейей, с которой они уже несколько проводят промо-интервью для «Дюны» и отвечают на квизы в духе «Проверь своего лучшего друга».

В чем Шаламе почти нет равных — так это в парных и групповых интервью с другими знаменитостями, где он выглядит не только остроумным собеседником, но и расслабленным парнем, который безусловно уважает коллег и отлично играет в команде. Будет ли это QA с Мартином Скорсезе или комичная межпоколенческая беседа с партнершей по «Марти Великолепному» Гвинет Пэлтроу, образ непринужденного человека в моменте ему всегда удается. За годы, проведенные в объективах папарацци, он так и не был замечен в саморазрушительном поведении: зависимости, абьюзивные отношения, харассмент коллег по цеху — это не к нему.

Пожалуй, переломным моментом в публичном восприятии Шаламе стала роль Боба Дилана в байопике «Никому не известный», где на актера была возложена колоссально сложная задача: не просто сыграть визуальное сходство с Бобом Диланом в молодости, но и сделать это, не вызвав волну раздражения за поверхностность и кривляния. За эту роль он не получил «Оскар» и «Золотой глобус», несмотря на номинации, зато внезапно взял «Грэмми»: годы прослушивания и подражания Бобу Дилану и его игре на гитаре не прошли зря. Не менее важным с точки зрения признания его актерской работы стало официальное благословение самого Боба Дилана: «Тимми — блестящий актер, поэтому я уверен, что он будет абсолютно убедителен в роли меня. Или меня в молодости. Или какого-нибудь другого меня».

Получив за роль Дилана приз американской Гильдии киноактеров, Шаламе произнес речь об актерских амбициях и проделанной работе:

Я знаю, что люди обычно так не говорят, но я хочу быть одним из великих, меня вдохновляют великие… И я хочу быть на вершине». Эта серьезная речь без тени иронии и стандартных для таких ситуаций хиханек-хаханек показывает, что Шаламе давно не считает себя человеком, которому просто везет.

Последний год Тимоти Шаламе посвятил свои появления в медиа продвижению роли в «Марти Великолепный» Джоша Сэфди, подтвердив своим примером, что зрителям не нужно фанатеть от какого-то вида спорта, чтобы история спортсмена их захватила. Западные медиа шутят, что если бы существовал «Оскар» за лучший маркетинг, Шаламе бы точно его выиграл: турне по премьерам фильма, путешествие по телестудиям в образе Марти Великолепного — часть большой промо-компании, чтобы нетипичный байопик посмотрели буквально все. У Шаламе есть в этой гонке и финансовый интерес: он является одним из сопродюсеров фильма (то есть имеет доход с проката), а по этой причине — еще и со-номинантом на «Оскар» за лучший фильм.

Уже сейчас «Марти Великолепный» заработал втрое больше, чем на него было потрачено, и скорее всего заработает еще в случае успеха на «Оскаре» (у фильма 9 номинаций, а в кармане у Шаламе — уже «Золотой глобус» за «Лучшую мужскую роль»). Пока хейтеры пеняют Тимоти Шаламе за вездесущность, самоуверенность, отношения с Кайли Дженнер, тщеславие и снобское отношение к опере и балету, он доказывает, что славу и ажиотаж можно пытаться обернуть в свою пользу — и работать с лучшими режиссерами современности. Но чтобы рассмотреть в нем человека, нужно концентрировать внимание дольше, чем на 10–15 секунд рилса в интернете.

Медийное восхождение Шаламе совпало с движением #MeToo и возникновением аллергии на токсичную маскулинность. Немного застенчивый, всегда оптимистичный, спокойный и не ведущийся на провокации — а еще не замеченный в скандалах и дурном обращении с прессой и коллегами, — он идеально воплотил образ современного молодого человека в Голливуде, выходящего за прежние рамки. Рамки сексистской моды и гендерных стандартов красоты. Рамки авторского и массового кино. Рамки профессии с заданным набором правильных шагов. И рамки селф-промоушна, мешающего молодым актерам показать себя настоящими.