«По данным следствия, враг ударил по данному гражданскому объекту из комплекса С-300». Об этом свидетельствуют, в частности, идентифицированные обломки ракеты, изъятые на месте трагедии», — сообщили в СБУ. Сегодня вышла довольно манипулятивная статья в The New York Times, где говорится, что на Константиновку упала украинская ракета. Кстати, ее автором является Thomas Gibbons-Neff, который неоднократно был замечен в продвижении российской повестки дня. Это уже четвертый материал журналиста в The New York Times, где он пытается дискредитировать Украину и нашу армию. Ранее он писал, что Украина использует кассетные боеприпасы в населенных пунктах, заявлял, что наши военные торгуют танками и артиллерией, а также обвинял в расточительстве американских волонтеров, помогающих Украине. Журналиста уже дважды лишали пресскарт ВСУ за нарушение правил работы в районах боевых действий.
В день визита президента Зеленского в США The New York Times опубликовала расследование, из которого следует, что ракета, попавшая в начале сентября по рынку в Константиновке, Донецкая область, была выпущена из украинского «Бука», отклонившегося от цели. Это был несчастный случай.
То же самое перед этим предполагали военные эксперты Юлиан Репке и Руслан Левиев из Conflict Intelligence Team (СIT). Они строили свой анализ на основании видео прилета ракеты, опубликованного президентом Зеленским. Их заявления вызвали с украинской стороны шквал обвинений в духе: «На кого работаете» и «На чью мельницу воду льете»? Украинские власти заявили, что ракета была российской, но расследования они вести не будут, потому что и так всё ясно. Возможно, это было связано с тем, что ракета ударила по рынку в день визита госсекретаря США Блинкена в Украину. Президент Зеленский немедленно тогда привел эту трагедию как вопиющий пример террора против гражданского населения. Раз заявив, в раскаленной атмосфере войны сложно взять свои слова назад.
Теперь, постфактум, я могу сказать, что моя уверенность в том, что ракета была украинской, основывалась вовсе не на расследовании Руслана Левиева и Юлиана Репке, а на разговорах с людьми, которые, в свою очередь, неплохо представляли себе обстановку возле фронта. У меня, как и у многих других, первоначально не было никаких оснований сомневаться в том, что ракета была российской. Россия, в конце концов, выпустила по Украине 6 тысяч ракет, и значительная их часть прилетела по гражданским целям и убила гражданских.
Однако когда я стала спрашивать у людей, близких к боевым действиям с украинской стороны, зачем российская армия ударила по Константиновке, — потому что у этих ударов часто есть резон, — я услышала в ответ: «Я не понимаю ничего», «Воронки нет», «Это дело странное», «Она прилетела не оттуда». Впоследствии мне сказали, что два вертолета СБУ из Киева спешно собрали все поражающие элементы и увезли их с собой.
То обстоятельство, что ракета, попавшая в рынок в Константиновке и убившая 16 человек, была украинской, а не российской, ничего не меняет. Под дружественным огнем в современных войнах гибнет до 2,6% личного состава.
Ответственность за гибель из-за роковых технических ошибок на войне несет тот, кто начал несправедливую войну, за исключением тех случаев, когда тот, кто ошибся, продемонстрировал какую-нибудь уж слишком выдающуюся безалаберность.
В случае с ракетой из украинского «Бука» у нас таких данных нет и, вероятно, не будет, поэтому по умолчанию следует считать, что случайность была действительно роковой. Ракеты старые, хранились в ненадлежащих условиях, происшествия с ними с обеих сторон случаются регулярно. Интернет полон видео российских зенитных ракет, которые вылетают из установки, описывают в воздухе огненное колесо и взрываются тут же.
Еще и не то бывало. В 1974 году турецкая авиация не только умудрилась потопить собственный эсминец возле города Пафос на Кипре, но и заявила, что видела целую греческую эскадру, спешащую на помощь киприотам. Эскадра-то, мол, корабль и потопила. Только когда израильтяне через сутки подобрали плоты с немногими выжившими, стало ясно, куда делась «эскадра» и кто утопил турецкий эсминец.
Американцы в 1994 году в Ираке, несмотря на AWACS, систему «свой — чужой», постоянную радиосвязь с центром и так далее, умудрились двумя F-15 очень точно уничтожить два Black Hawk с 26 военными и гражданскими на борту, приняв их за иракские Ми-24.
11 июля 1943 года, во время высадки союзников в Сицилии, зенитки американцев уничтожили в воздухе 23 собственных самолета, а еще 37 были повреждены. Общее число погибших составило 318 человек.
Во время Шестидневной войны 8 июня 1967 года израильские ВВС атаковали американский военный корабль «Либерти», приняв его за египетское судно. Судно сначала обстреляли ракетами «воздух — земля» и 30-миллиметровыми пушками, а потом катер израильских ВМС выпустил по нему торпеды. Погибли 34 моряка, еще 170 получили ранения. Судно уцелело только потому, что Шестой флот США, услышав о происходящем, немедленно связался с израильской стороной. (В отношении этого инцидента существует устойчивая и абсурдная, на мой взгляд, теория заговора, что израильтяне-де обстреляли шпионское американское судно нарочно).
В феврале 1940-го над германскими эскадренными миноносцами «Леберехт Маас» и «Макс Шульц» пролетел немецкий бомбардировщик, который миноносцы обстреляли из зениток, приняв за британский разведчик. Бомбардировщик немедленно развернулся и отбомбился по эскадре, причем так удачно, что «Леберехт Маас» разломился пополам.
Еще раз: дружественный огонь на войне — это неизбежность. Что первым сбил 22 июня 1941 года прославленный ас и трижды герой Советского Союза Александр Покрышкин? Cоветский бомбардировщик Су-2.
Я бы сказала, что это стало неизбежностью с тех пор, когда войска перестали видеть друг друга в лицо и перешли на более дистанционные методы поражения, но даже и это неправда.
14 апреля 1471 году, в разгар войны Алой и Белой розы, армия будущего Эдуарда IV наголову разбила вдвое превосходящее ее войско лорда Варвика под Барнетом, неподалеку от Лондона. Причиной поражения лорда Варвика был дружественный огонь. В разгар сражения один из его союзников, лорд де Вер, появился со своими людьми в тылу войск Варвика. На знаменах де Вера был изображен, как принято, его герб — «сверкающая звезда». Но солдаты Варвика приняли ее за герб Эдуарда, «солнце в зените». По солдатам де Вера принялись стрелять; те закричали: «Измена!» — и кинулись врукопашную.
Дружественный огонь бывает всегда. Путин выпустил по украинским целям свыше 6 тысяч ракет, и тот факт, что ракета, прилетевшая по Константиновке, была выпущена из украинского «Бука», а не из российской С-300, ничего не меняет.
Однако украинские власти до сего времени отказывались признать факт дружественного огня.
Такая позиция представляется большой ошибкой. В таком случае следует оглядываться не на российскую госпропаганду, которая привычно закричала об «еще одном чудовищном преступлении Киева», а на факты: говори что есть, и будь что будет.
Позиция украинских властей давала веские аргументы тем, кто хотел бы уменьшить военную помощь Украине, мотивируя это тем, что это якобы война двух стран, близких по ментальности и вольному обращению государственной пропаганды с фактами.
Оставалось лишь ждать, отреагируют ли в США. Отреагировали. Расследование по столь чувствительной для украинских властей теме появилось в The New York Times ровно в тот день, когда президент Зеленский прилетел в Вашингтон просить там помощи.
Это серьезный промах, и этого промаха легко было избежать.
Одной из главных, фатальных для Путина особенностей этой войны является то, что его пропаганда всё время врет. Российский «Бук» сбил гражданский МН17, а пропаганда потом рассказывала, что его подбил украинский Су-24. Российская ракета прилетает в жилой дом, а Конашенков потом заявляет, что это был военный объект. Эта страшная ложь ведет к еще большей крови, потому что российские военачальники знают: им не обязательно попасть в цель. Достаточно попасть куда-то и объявить, что это и была военная цель. Это омерзительно. Это вызывает гнев и презрение.
Отличаться от российской пропаганды в данном случае — это не защищать любой ценой свою же первоначальную версию событий, вполне правдоподобную и самую очевидную, но оказавшуюся неверной.
Отличаться от российской пропаганды — это говорить то, что есть.
