«Бывает, чтобы бежать, притворяются “двухсотыми” или “трехсотыми”»

«Я пытался уволиться еще до начала войны. Не нравилась военная система, и я не хотел дальше связывать свою жизнь с военной службой. Никто из моих подчиненных не решался бежать, но когда мы все были в составе бригады на фронте, я по возможности каждого отправлял в отпуск. И большинство из моих подчиненных просто не вернулись из этого отпуска. Они под любыми предлогами увольнялись. Контрактнику гораздо проще уволиться: его увольняет сама часть, а не министр обороны, как это происходит с офицерами. Поэтому многие уволились еще до объявления мобилизации. Иногда я общаюсь со своими сослуживцами, которые до сих пор находятся на территории Украины, и с бывшими однокурсниками. Настроения разные. Некоторые из тех, кто находится на фронте почти два года, чувствуют себя нормально и никуда не собираются. У них уже был шанс: все по несколько раз были в отпуске. Но офицеры уходят редко. Уходят в основном рядовые контрактники или мобилизованные. Очевидно, люди устают, находятся в невыносимых условиях, и желание уйти растет: сначала ищут легальные способы, а когда не находят — убегают. К тому же работает сарафанное радио, и, я думаю, на фронте уже нет человека, который не слышал про “Идите лесом”. Бежать сейчас так же сложно, как и раньше. В этом плане мало что изменилось. Всё зависит от того, где находится человек: если он находится на фронте, то нужно добиться отпуска либо попасть в госпиталь, чтобы уехать с фронта, а потом законно или незаконно пересечь границу. Конечно, бегство с фронта — это очень опасно. Люди полностью осознают, что им грозит уголовная ответственность, но всё равно идут на этот шаг. Бывает даже, чтобы бежать, притворяются “двухсотыми” или “трехсотыми” (убитыми и ранеными). Есть случаи, когда стреляют себе в ногу, чтобы попасть в госпиталь и оттуда бежать».

«В 2017 году я окончил МФТИ по специальности “математика и физика” с уклоном в программирование. К нам в институт приходили представители Минобороны и предлагали пройти срочную службу в научной роте. Это подразделение, куда набирают людей с высшим образованием, по востребованным профессиям. У меня был опыт в программировании, я полностью соответствовал всем требованиям и согласился. Решил, что служить “срочку” всё равно придется и лучше сделать это с пользой для себя. Я прослужил год: конечно, в рамках КМБ (курс молодого бойца) нас научили стрелять, ходить строем и всё прочее, но в основном я работал с программным обеспечением, с документами. В итоге моей работой были довольны. В 2018 году мне предложили заключить контракт на пять лет. По условиям этого контракта я получал офицерское звание, зарплату и продолжал работать в Москве, где я и служил. Я согласился. Это была кабинетная работа. Первое время мне всё нравилось, но потом стало ясно, что в армии к людям относятся не очень. Мне стал не нравиться политический курс страны, зарплата тоже перестала устраивать. В декабре 2021 года, незадолго до начала войны, я подал рапорт. Я даже оформил статус самозанятого, что шло вразрез с условиями контракта, но ничего не произошло. Никакой реакции. В феврале я поставил вопрос ребром и перестал ходить на службу. В ответ начальство сказало мне: “Забери рапорт, или подаем на тебя в суд”. Ситуация уже была напряженная, но войны еще не было, и я решил, что срок мне не нужен и лучше забрать рапорт. После 24 февраля мне предлагали поехать на войну, но я отказался. Наша часть была далеко от войны, и я не думал, что появится какая-то необходимость туда ехать. До конца контракта оставалось всего полтора года, уволиться я так и не смог, поэтому решил ждать. В июле меня отправили в командировку в другую часть, а когда началась мобилизация, приказали вернуться из командировки, прибыть в свою часть с вещами и быть готовым ехать куда скажут. Тогда же появились сообщения о том, что, согласно указу Путина, контракты становятся бессрочными, а за отказ воевать теперь следует уголовная ответственность. Я собрал вещи. 24 сентября уже был в Казахстане. В декабре 2022 года меня объявили в розыск и завели уголовное дело по дезертирской статье 338 УК РФ. Сейчас я не общаюсь со своими сослуживцами. Я знаю, что они не одобряют мой поступок. Первое время они даже звонили мне с угрозами. Говорили, что я их бросил. Но говорить про настроения в обществе в целом мне очень сложно. Дезертиров яростно осуждают сторонники войны, всех остальных это просто не волнует. В Казахстане люди относятся к дезертирам с пониманием, но мы же ведь все знаем, что правительство Казахстана вынуждено ориентироваться на Россию. Сейчас Казахстан не выдает дезертиров, но в любой момент это может измениться. Поэтому мы с моим молодым человеком очень переживаем, что не можем никуда уехать. У меня нет даже загранника».