Оптимист среди шимпанзе

Чем более мрачной кажется социально-политическая обстановка, тем с большей уверенностью звучат циничные нравоучения. «Человек не меняется», «наша природа злая изначально», «чуть только дай волю, сразу начинается резня», «тонкий слой цивилизации скрывает варварскую природу», «люди — всё те же самые дикие звери». Такой взгляд на мир, особенно сегодня, может казаться «здравым» и «лишенным иллюзий». Что, однако, не делает его верным.

Научный журналист Джон Хорган вспоминает:

«Я делал интервью с де Ваалем в 2007 году… когда многие большие ученые всерьез обсуждали идею, что у людей есть генетическая склонность к войне. В качестве доказательства они использовали жестокость, свойственную нашим ближайшим родственникам — шимпанзе. <…> Тогда эту гипотезу поддерживали даже такие известные интеллектуалы, как Стивен Пинкер и Фрэнсис Фукуяма.

…Де Вааль яро отвергал эту идею. … Это «устаревшее мышление», сказал де Вааль, «которое не соответствует фактам». <…> Шимпанзе дерутся, чтобы достичь цели: еды, доступа к самкам или статуса. Но шимпанзе также способны на невероятные проявления альтруизма. Хотя они не умеют плавать, они всё равно прыгают в воду, чтобы помочь упавшим, — и погибают, причем и самцы, и самки». 

Об этих приматах де Вааль написал свою самую знаменитую книгу «Политика у шимпанзе», построенную на наблюдениях за стаей в заповеднике Арнем. Он описывал, как хитроумно устроена у них борьба за статус и как мало она имеет общего с обывательским представлением об устрашающем и сильнейшем «альфа-самце».

Настоящий альфа — не сильнейший и даже не умнейший самец. Наоборот, альфа — это тот, кто обладает наибольшим авторитетом и кого поддерживает остальная стая. Причем власть альфы и близко не является абсолютной: в некоторых спорных ситуациях, например, финальной инстанцией становится старейшая и мудрейшая самка (в Арнеме ее звали Мама — о ней де Вааль написал отдельную книгу). И если альфа перестает быть справедлив в отношении слабейших членов коллектива, то коллектив моментально может отказать ему в легитимности — и вожаком станет кто-то другой.

Казалось бы, очень простая мысль.

Если дать шимпанзе достаточно еды и поместить их в замкнутое пространство, то они будут чаще сталкиваться друг с другом. Конкуренция за лидерство усилится. Интриги станут интенсивнее. Стычки самцов-претендентов — чаще и злее.

Но это работает и в обратную сторону. Если шимпанзе заселяют большую территорию, и им надо тратить время и силы на поиски пропитания, и к еде может привести любой, даже самый слабый член коллектива, то и иерархия становится более горизонтальной, и в почете оказывается не побеждающий остальных физически, а тот, кто лучше находит еду и более справедливо ее распределяет.

Иными словами, шимпанзе могут быть и тиранами, и демократами, и никакой «предопределенности» в их генах или инстинктах нет. Похожие исследования, к слову, проводились и с другими социальными животными. Например, с волками, в существовании у которых жесткой иерархии ученые тоже долгое время были уверены. Но стоило переключиться с наблюдения за стаями американских волков на богатых добычей территориях и рассмотреть их родственников в холодной Норвегии, например, как сами термины «альфа», «омега» и т. д. сразу потеряли смысл.

Много времени де Вааль посвятил изучению бонобо — карликовых шимпанзе. Бонобо называют мирными обезьянами: они не агрессивны, любвеобильны, у них распространены гомосексуальные отношения, а позиции лидеров часто занимают самки (можно сказать, победил матриархат).

Эта мысль может показаться странной. Ведь, как сказано выше, де Вааль много писал именно о значении внешнего влияния на социальное устройство сообществ. Но одно другому не противоречит. Вопрос пропорции: где заканчивается внешнее давление и начинается внутренняя мораль?

И если эту внутреннюю мораль можно «сдвинуть» в сторону того, что (допустим) война — это нормально, это ведь одновременно означает и противоположное. Достаточно, чтобы внешние условия чуть-чуть изменились, и внутренняя мораль мгновенно отзовется. И всякое «можем повторить» уже будет считаться не просто глупым, но глубоко безнравственным и позорным.

Важно об этом помнить. И спасибо Франсу де Ваалю, что он положил жизнь в том числе на то, чтобы доказать обоснованность этого мнения научным путем. У него получилось.