Что посеешь
В сети теперь можно посмотреть один из главных политических фильмов года — «Семя священного инжира». Это иранский триллер о буднях палача и уличных протестах в Тегеране
Режиссер Мохаммад Расулоф был вынужден бежать из страны сразу же после съемок — от очередного ареста по политическому делу. Фильм, разозливший иранские власти, рассказывает о зрелом мужчине, который получает престижный пост в тегеранском революционном суде. Когда в его квартире пропадает табельный пистолет, он начинает подозревать сперва двух оппозиционно настроенных дочерей, а потом и жену, с которой прожил больше 20 лет вместе. Страх за будущее, паника перед уличными протестами и паранойя от долгой жизни при реакционном режиме постепенно превращают заботливого отца в домашнего тирана — и всё это на фоне иранских протестов последних двух лет. Кинокритик Олег Тундра рассказывает историю создания этого почти невозможного в иранских реалиях фильма, размышляет о судьбе режиссера и его попытках с помощью художественного вымысла описать события настоящего.
Им необходимо тщательно следить за разговорами со знакомыми, аккуратно вести себя в соцсетях (а лучше просто там отсутствовать) и не быть замеченными ни в каких антиправительственных выступлениях.
В это время Тегеран захлестывает массовое молодежное движение против власти — после внезапной гибели в полицейском участке 22-летней девушки Махсы Амини. Революционный суд, в котором работает Иман, превращается во взбесившийся принтер бесконечных политических дел против протестующих со смертным приговором. Совестливый Иман колеблется и делится со старшим коллегой своими сомнениями о необходимости подписывать сфабрикованные дела, на что получает осторожное предупреждение: остракизм, безработица и полная потеря благосостояния — меньшее, что может случиться с ним в случае отказа выполнять приказы.
В это время внутри семьи начинают обнажаться противоречия. Дочери Резван и Сана читают об уличных протестах в соцсетях и начинают задавать за столом неприятные вопросы о безнаказанности властей. Девушки не очень осведомлены о секретной государственной работе отца и не догадываются, чем он занимается на службе. Мать пытается балансировать между мужем и дочками: не усугублять стресс мужа и утихомирить бунтующих дома (пока что) дочерей. Два события меняют судьбу семьи. Подруга старшей дочери получает ранение в лицо шрапнелью во время уличных беспорядков, а затем в квартире пропадает служебный пистолет отца (что является должностным преступлением). Аккуратные расспросы дома не приносят результата, и Иман решается на крайние меры.
На счету режиссера Расулофа — три отсидки в тюрьме, во время одной из которых он познакомился с молодыми иранскими протестующими (они впоследствии и помогли ему выехать), а во время другой — встретил еще одного опального иранского режиссера Джафара Панахи. Обоих выпустили под домашний арест в разгар молодежных протестов, когда тюрьмы были так переполнены, что вся система исполнения наказаний перестроилась на массовые посадки юных манифестантов. Последние до «Семени» проблемы с законом у Расулофа были из-за того, что он высказался против полицейского произвола, еще до митингов в защиту Махсы Амини.
Во время одного из тюремных сроков Расулоф и нашел идею «Семени». Один из тюремщиков дал ему шариковую ручку, а потом поделился: «Каждый день, когда я вхожу в тюрьму, я смотрю на эту дверь и думаю, когда же я наконец повешусь. Все мои дети каждый день спрашивают меня: “Чем ты там вообще занимаешься? Что ты целыми днями делаешь на работе?”». Этот короткий разговор и стал идеей для нового сценария, который Расулоф снимал по большей части в помещении одной квартиры и во время нескольких коротких выездов — в обстановке полной секретности: о фильме знала только основная съемочная группа.
С горькой ухмылкой Расулоф называет себя и своих коллег «гангстерами кино»: «Во время съемок мы часто повторяли между собой одну и ту же шутку: даже торговать кокаином нам было бы проще, чем снимать кино».
