«Мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм»

— Когда узнаешь, что новый план обороны предлагается вместо утвержденного в 2020 году, первая мысль: «Ого… Полномасштабная война длится четыре года. Документ, наверное, давно уже морально устарел, хоть в 2022-м и делали апгрейд». 

— Не просто план морально устарел, как по мне. Характер войны изменился, не только технически, но и технологически, что важно. Изменилась политическая среда безопасности, в которой находится наша страна. И, безусловно, изменились имеющиеся балансы сил и средств. В таких условиях прежний план обороны неадекватен со всех сторон. Это же документ не тактически-оперативного уровня, а стратегического!

Понятно, почему во время полномасштабного вторжения до стратегического плана руки не доходили. Мы находимся в ситуации интенсивных боевых действий. И «план обороны» определяется ситуацией на фронте, теми военными операциями, замыслы которых — в пределах постоянного управления войсками. Но при планировании долгосрочных контрактов по обеспечению армии, при смене управленческой модели (ввели, например, корпусную систему и так далее, у нас много чего происходило за эти годы), надо иметь видение желаемого, по-украински — «візію». Стало очевидным: «візія» перезрела… Думаю, создание нового плана обороны связано с тем, что мы уже начали ощущать стратегическую рамку на фоне динамики войны. Целый ряд процессов необходимо делать с более широким горизонтом, чем просто противостояние России здесь и сейчас.

— Оба плана, и тот, что был, и тот, что будет, — секретные, понятно. Но осенью 2024-го президент Зеленский публично, в парламенте, представил, как мы помним, план перемоги, то есть победы Украины; он состоял из пяти пунктов: геополитический, военный, связанный с безопасностью, экономический, послевоенный, плюс секретные приложения. Надо понимать, план победы отменяется? Мы снова возвращаемся к формулировке «оборона»? 

— Резонный вопрос. Он требует объяснения: что является политическим документом, а что государственным.

— План перемоги — политический?

— Да, политическая декларация, которая может иметь любую форму и представляет собой часть политики, проводимой властью. А план обороны — абсолютно формальный государственный документ, построенный по жестким канонам и не являющийся продуктом политической конъюнктуры. Хотя, конечно, она на него влияет. Потому

План обороны носит обязывающий характер, а план перемоги — политическое заявление и декларация власти, за которой стоит политическая ответственность.

— Трудно не заметить и не связать: указ президента Зеленского о новом плане обороны появился буквально накануне визита в Киев Генсека НАТО Марка Рютте и его выступления в Раде. Выступление показательно проигнорировала значительная часть депутатов. Раньше подобное невозможно было бы представить! Можно ли трактовать происходящее как принятие Киевом горькой реальности? Надежды на оружие НАТО в достаточном количестве, закрытое небо над мирными городами, ну и, наконец, членство в Альянсе в обозримой перспективе не оправдались — и, соответственно, возникла необходимость откорректировать украинскую стратегию?

— Полностью согласен. Сказал бы, в Украине за последний год наступила полная ясность насчет возможностей всего мира. Это не должно демотивировать. Западные страны нам помогают, по собственным меркам, невероятно много. Даже больше, чем рассчитывали. Но по меркам вызовов и потребностей сегодняшнего дня — недостаточно. Понятно, что мы частично фрустрированы таким обстоятельством. Однако тут вопрос неадекватной оценки мира и его возможностей в тех вопросах, где подобные иллюзии нельзя иметь.

Правильнее выходить из плохого сценария. Тогда другой пойдет на пользу и будет радовать. Мы, к сожалению, выходили из сценария «мир поможет Украине, защитит ее, остановит агрессора», каждый раз завышая планку ожиданий. И разбивая собственные ожидания о реальность. Сегодня, когда мы говорим о новом плане обороны страны, мы не знаем, что в нем, и не узнаем — документ носит закрытый характер. Но явно он должен строиться не на желаемом, а на том, что есть.

— Тогда попробуем выстроить логику. По словам президента Зеленского, мирное соглашение по Украине еще накануне нового года было готово на 90%. Последнее время наблюдатели сообщали: буквально единственным камнем преткновения остался вопрос, связанный с Донецкой областью. Хотя мы помним: Россия никогда не снимала с повестки тезис о нейтральном и внеблоковом статусе Украины. Можно ли предположить, что в новом плане обороны курс на НАТО отменят — в качестве главного болезненного компромисса? 

— Нет, отмены не будет. Но я первым бы выступил активным критиком плана обороны, где членство Украины в Альянсе преподносится как близкая цель. Наш курс на НАТО — политический, за ним стоит цивилизационный выбор. И, в конечном счете, принципы, которые Украина не меняет, — с кем быть рядом.

Иначе бы балтийские и другие страны не переживали настолько сильно, не формировались бы в объединенный экспедиционный корпус под руководством Британии для обеспечения большей автономности на северном направлении. Не было бы дискуссии по поводу создания европейской армии.

В плане обороны мы не можем позволить себе иллюзии. Вместо них — максимальный прагматизм и даже пессимизм. Разумеется, если Украину возьмут в НАТО, документ придется переписать, и не только его.

Киев