New Russia, old problems
How a reclaimed imperial term came to represent something far more than a mere territorial claim for Russian soldiers

The future of Ukraine’s eastern Donbas region lies at the heart of the current peace negotiations, and while its importance for Ukraine is obvious, it’s less clear why Donbas matters so deeply to Russia — not only to the Kremlin, but also to those Russians choosing to fight there.
Territorial goals can be adjusted. But experiences that reorganise a person’s sense of purpose are not easily reversed.

Жизнь после смерти аятоллы
Многие иранцы родились, выросли и эмигрировали при аятолле Али Хаменеи. Что они чувствует теперь, когда его не стало?

Иранский фронт украинской войны
Путин оказался бесполезным союзником — вот главный итог событий последней недели

Дроны стали символом не только украинской войны, но уже и иранской
Как беспилотники изменили подход к вооружению и противовоздушной обороне? Разбираемся вместе с экспертами

Такси в России резко подорожает из-за закона о локализации автомобилей
Что не так с новыми требованиями к перевозкам?

День освобождения
165 лет назад в России отменили крепостное право: в чем значение этого события для нас сегодняшних?

Уроки Хаменеи
Ликвидация иранского лидера меняет систему ожиданий авторитарных элит в России и мире

Какие законы вступят в силу в России с 1 марта?
Рассказываем, что изменится в жизни россиян

Пакистан объявил «Талибану» «открытую войну». В чем причины и чем грозит новый виток столкновений?
Вместе с востоковедом Русланом Сулеймановым отвечаем на главные вопросы о конфликте

Обломок дома, сбитый дрон и детские ботинки
Новый Музей Украины в Берлине документирует войну и жизнь во время нее — и показывает, как страна сопротивляется российской агрессии



