Битва при МХАТах

Протесты против назначения Константина Богомолова и. о. ректора школы-студии начались моментально: причем и внутри коллектива, и со стороны: из рядов как либерально-оппозиционных, так и «патриотических», с фронтменами типа Дмитрия Певцова и Николая Бурляева. Письмо выпускников распространяли без подписи — и формулировки в тексте были такие, что невозможно угадать, каких политических взглядов придерживаются авторы (единым фронтом выступили провоенные актеры вроде Антона Шагина и эмигрировавшие антивоенные вроде Варвары Шмыковой).

Когда я писала предыдущий текст и разбирала логику назначения, мне казалось, позиции Богомолова пошатнуть невозможно: он останется в школе-студии и будет утвержден голосованием. Сам Богомолов действовал из той же предпосылки: приехал в школу-студию, собирал совещания, объявил, что наберет курс, даже перевез в кабинет часть личных вещей.

6-го февраля в его Театре на Бронной состоялось вручение премии Союза писателей: там были Никита Михалков, Дмитрий Медведев, Дмитрий Песков, Владимир Мединский, по видеосвязи подключалась Маргарита Симоньян, пропагандисты вроде главреда «Литературной газеты», литературно одаренные участники войны в Украине. А вел церемонию — и весь вечер блистал на сцене — сам Константин Богомолов.

После такого момента трогательной близости к сильным мира сего позиции Богомолова выглядели очень прочно… но что-то пошло не так.

И ранним утром 11-го февраля Богомолов написал, что добровольно отказывается от должности (после чего развил в своем телеграм-канале небывалую активность, рассказывая о любимых книгах, хвастаясь селфи из фитнес-зала и поддерживая закрытие музея ГУЛАГа).

Между тем в разговорах на Камергерском фамилия другого Константина Юрьевича — Хабенского — звучала уже давно. Богомолов не то чтобы всю жизнь спал и видел себя ректором и реформатором театрального образования: и естественно было трактовать его приход в школу-студию как плацдарм для будущего перехода в МХТ имени Чехова, его родной и главный театр, где он работал с Табаковым и где после смерти Табакова пытался пролоббировать назначение как раз Хабенского на пост худрука, вместо назначенного тогда Женовача.

Дело было в 2018 году, Женовач продержался три года, и первым шагом пришедшего в 2021 году Хабенского стало возвращение на сцену культового спектакля Богомолова «Идеальный муж». Однако за прошедшие годы Богомолов вырос в полноценную политическую фигуру, и теперь мог и сам претендовать на руководство.

Пока Богомолов произносил на разные лады клятвы в верности Владимиру Путину, Константин Хабенский старался вести себя тихо и не участвовать в пропагандистских мероприятиях. Как статусный худрук, он включен в президентский совет по культуре и раздумывает о постановках на «тему СВО», в то время как на его большой сцене уже второй спектакль выпускает изгнанный из Петербурга режиссер Николай Рощин, снятый с поста главрежа Александринского театра после проверки его спектакля «Сирано» на «дискредитацию армии».

Самый громкий скандал с Хабенским — увольнение из театра Дмитрия Назарова в 2023 году за публичные антивоенные высказывания (есть версия, что Хабенский был вынужден это сделать в обмен на освобождение от мобилизации ряда сотрудников театра; Назаров называет это «ложью»). При том Хабенского, конечно, трудно назвать оппозиционером: один из его постоянных коллабораторов, литератор Александр Цыпкин, презентует книги чиновника администрации президента Александра Журавского, другой — доверенное лицо Путина-2024 Николай Цискаридзе.

Хабенский от таких подозрений, кажется, свободен — это и позволяет ему одновременно и не маршировать в ногу, и иметь доступ в кабинеты, где Богомолову (пока) аудиенций не дают.

Машина русского государства сегодня способна игнорировать «общественные возмущения» почти что любого размаха — но только до тех пор, пока возмущенная публика не находит союзников внутри самой власти. В данном случае случилось именно это: и против назначения Богомолова (и его дальнейшего похода в МХТ, главный драматический театр страны) возникла широкая коалиция, сумевшая отменить решение министра культуры.

Не исключено, впрочем, что здесь имела место некоторая сделка — и Константин Юрьевич Б. еще и получит какой-нибудь утешительный приз.

Таким вполне мог бы стать МХАТ имени Горького: исторически связанная с МХТ имени Чехова институция, монументальное здание на бульварном кольце, аккурат напротив Театра на Бронной. Долгие годы (с 1987!) там царила Татьяна Доронина, и в театр не ходил примерно никто кроме ее фанаток. В 2018 году тогдашний министр культуры Владимир Мединский попытался исправить ситуацию — и забросил в театр «патриотический десант» в лице Эдуарда Боякова, Захара Прилепина и Сергея Пускепалиса.

Десантура продержалась в театре до 2021 года, породила некоторое количество инфоповодов, но в аппаратной борьбе не выстояла. Уже новая министр культуры Ольга Любимова заменила Боякова на опытного менеджера Владимира Кехмана (подробнее о занимательной судьбе этого человека я писала вот здесь) — вот незадача, по итогу он снова оказался на скамье подсудимых.

Назначение Сергея Безрукова — третья попытка реанимировать театр с самым большим залом в центре Москвы (1300 мест, невероятно много для драматического театра). Теперь Безруков пополнил ряды высокоэффективных театральных менеджеров, имеющих по 2 театра в столице (Машков, Герасимов, тот же Богомолов).

Это решение вписывается в общую логику культурной политики: Безруков безусловный лоялист, доверенное лицо Путина-2024 и обладатель медали за поддержку «бойцов СВО» Минобороны; при том его патриотическая позиция никогда не противоречит линии партии, и он публично защищал коллегу Богомолова (то есть решение Минкульта).

С творческой точки зрения Губернский театр не представляет интереса, но и скандалов не порождает, а на популярного артиста собирается публика. Практически идеальный образец гостеатра-2026 — Безруков, вероятно, будет масштабировать этот опыт на новом, уже федеральном, месте.

В текущей конфигурации министерство является оператором, но не программистом: приказы и идеи поступают в Минкульт из администрации президента (Кириенко и Сергей Новиков), органов госбезопасности (ФСБ), приближенных к президенту неформальных советников (Михалков, Ковальчуки). Министр и ее команда вынуждены между ними лавировать, что и приводит к инцидентам, подобным кейсу школы-студии.

Для российской культуры это ситуация выигрышная. Изменение возможно только в сторону ухудшения: и создания суперминистерства, куда — к театру, кино и музеям — передадут из Минцифры литературу и книжный рынок и руководить которым поставят уже не исполнительницу Любимову, а кого-то с собственными большими амбициями и ресурсами. Например, вернут доктора Владимира Мединского. И вот тогда содержание этой колонки зазвучит как милый анекдот.